Плотское желание - М. Джеймс

На его лице отражается замешательство, как будто он искренне не понимает, что сказал. — Я бы снова был в тебе прямо сейчас, если бы ты захотела. Всю ночь. Пока мы оба можем продолжать. — Данте подходит ближе, его пальцы лежат на моей челюсти, наклоняя мой подбородок вверх, чтобы я смотрела на него. Его лицо наполовину в тени, наполовину на свету, и мне до боли хочется снова прикоснуться к нему. — Мои легкие словно горят после этого, все тело болит, и я бы не обращал на это внимания, если бы это означало, что я могу зарыться в тебя еще на час.

— Час? Немного переоцениваешь свою выносливость, не так ли? — Я отпускаю шутку, надеясь разрядить обстановку, на которую не знаю, как реагировать, но выражение лица Данте не меняется. Он продолжает смотреть на меня сверху вниз, его лицо серьезно и полно желания, и я не знаю, как к этому относиться.

— Я серьезно, Эмма.

— И я серьезно отнеслась к своему вопросу. Ты на него не ответил.

— Может, я не понял, о чем ты спрашивала?

Я отстраняюсь от его прикосновений, пальцы ног все глубже погружаются в песок, когда я начинаю идти. Я чувствую, что он идет рядом со мной, не отставая.

— Я не понимаю, — пробормотала я, не отрывая взгляда от береговой линии впереди нас. — Ты пришел из того клуба, "Неон". Я знаю, что это такое. Я знаю, как должны выглядеть тамошние девушки. Как они должны одеваться. Танцевать. Выступать. Я… — Я вдыхаю, ревность, которую я не имею права чувствовать, захлестывает меня. — Они должны быть безупречны. Так почему же ты бросил их и приехал сюда ради… — Я тяжело сглатываю, машу рукой перед собой, указывая на все, что заставляет меня думать, что я недостаточно хороша для него. Недостаточно элегантна, недостаточно ухожена или недостаточно подтянута. Я не хожу регулярно в спортзал, не ношу дизайнерскую одежду и даже не владею чем-то большим, чем базовая косметика на тот редкий случай, когда она мне нужна. — Я совсем не похожа на тех девушек, к которым ты привык, Данте. И никогда не буду. Я не актриса, не модель и вообще не похожа на тех девушек, с которыми ты, возможно, встречаешься. Я всего лишь начинающая художница. Поэтому я не понимаю, почему ты здесь, когда…

Данте хватает меня за руку и поворачивает лицом к себе. Другая его рука зарывается в мои волосы, притягивая мой рот к своему в очередном диком поцелуе, от которого у меня перехватывает дыхание, и я чувствую его вкус во рту, когда волны разбиваются о берег, а запах соленого бриза заполняет мои чувства.

Он заполняет мои чувства. Весь он. И мне хочется, чтобы он остался.

— Я здесь, потому что мне нужна ты. — Он дышит мне в рот. — Я никогда не хотел, чтобы женщина оставалась на ночь в моей постели. Никогда не жаждал такой близости. Но я проснулся с тобой рядом, с твоими взъерошенными волосами и сонными глазами, и я захотел тебя так, как, кажется, никогда не хотел ничего в своей чертовой жизни.

От этих слов, прозвучавших на его губах, у меня перехватывает дыхание.

Данте проводит большим пальцем по моей нижней губе, вдавливая ее кончик в мягкую плоть.

— Я знаю, что это бессмысленно, птичка. Я знаю, что ничего из этого не должно работать. Но сейчас это работает. Так и есть. Так может, мы…

Он прерывается, и я понимаю, что он хочет сказать. Может, мы просто отпустим ситуацию и посмотрим, что произойдет. Может, я перестану цепляться за него ногтями, отказываясь признать, что он мне нужен.

Но если я перестану держаться, я упаду.

Я собираюсь влюбиться в него.

Возможно, я уже влюбилась.

Я киваю, не в силах говорить. Не знаю, как он истолкует этот кивок, но он отпускает меня, его пальцы скользят по моей щеке в еще одной ласке, прежде чем он поворачивается, чтобы продолжить нашу прогулку по пляжу.

— Ты сказала "начинающий художник". Данте смотрит на меня. — Что это значит? Я знаю, сколько берет Рико. Разве ты не так зарабатываешь?

Вопрос задан так прямолинейно, что его мог задать только тот, кому никогда не приходилось беспокоиться о деньгах.

— Это не совсем то, что ты должен спрашивать, — говорю я ему, глядя на него краем глаза, пока мы идем по пляжу.

— Почему нет? — У Данте сводит челюсти, и я вижу, что он сдерживает раздражение. Не на меня, я думаю, а на что-то другое. — Я попросил Рико убедиться, что ты не пострадаешь из-за нашей договоренности.

— Я никогда не зарабатывала так много, как он. — Я не добавляю, что Рико вымогает у меня большую часть того, что я зарабатываю на Данте, — я прекрасно знаю, как это будет. Я не уверена, что у меня будет босс, если Данте узнает об этом, а я не могу допустить, чтобы это было на моей совести. — Мои финансы — это не твоя проблема. — Это прозвучало немного резче, чем я хотела, но я надеюсь, что это означает, что Данте оставит все как есть.

Конечно, он этого не делает.

— Я видел счета, когда вернулся на кухню за нашей одеждой. — Вот опять. Наша одежда. Связывает нас так, что мне одновременно и не по себе, и хочется зарыться в него и сделать эту близость реальностью. — Я видел задолжности.

Толчок стыда, за которым следует горячий гнев, проходит по моему позвоночнику.

— Значит, ты подглядывал. — На этот раз я намерена проглотить слова. Я ускоряю шаг, увеличивая расстояние между нами. Вот почему я не хотела видеть Данте здесь. В моем доме. Вот почему я должна была сказать нет. Ему здесь не место. Это был лишь вопрос времени, когда он поймет это, когда увидит, в каком положении я оказалась, когда поймет, что пропасть между нами настолько велика, что мы никогда не сможем ее преодолеть. Прежде чем он узнал, с какими вещами я имею дело, и начал видеть во мне кого-то гораздо ниже себя.

— Они просто лежали на виду, Эмма. — Его голос спокойный, без осуждения, но я знаю, что оно последует. — Мне не нужно было подглядывать.

— Обычно в моем доме никого нет. — Я слышу, как защищается мой тон. Мы дошли до конца мягкого песка, и я опускаюсь на него, сильно ударяясь о землю. Этот разговор наложил отпечаток на вечер, которого я надеялась избежать.

— Если тебе нужна помощь, Эмма…

— Мне не нужна! — Огрызаюсь я, достаточно громко, чтобы Данте вздрогнул и испустил