Наталья Воронцова - Маринкина любовь

— Ну как же так? Зачем, Марина, ты это делаешь? Ты вообще понимаешь?.. Ты не пожалеешь?

— Все понимаю и ни за что не передумаю, у меня серьезные резоны к тому есть! — через силу смеялась она. — Борису привет передавайте. Может быть, увиделись бы с ним в Москве как-нибудь…

— Не знаю теперь. — Андрей Семенович скептически покачал головой.

В школе все было гораздо болезненнее. До слез жалко было оставлять детишек, к которым она уже успела привязаться, и любимое дело. На прощание с Маринкой пришли ребята из нескольких классов — все, у кого она успела за эти годы попреподавать. Особенно печалились первоклашки: только-только успели познакомиться с учительницей, и тут на тебе! Смирнова ощущала свою вину, но изменить уже ничего не могла: ее логика перевесила чувства! Пообещала, конечно, приезжать и заходить, но разве это утешение для детишек!

Но даже горечь прощания со школой Маринка перенесла стоически: ведь впереди была Москва! Что там будет? Да какая разница! Главное, чтобы подальше от этого предателя Димки с его проклятыми бабами.

Бракосочетание на этот раз прошло спокойно и быстро. Павел Иванович с двоими коллегами в строгих костюмах приехали к самому началу. Никаких долгих речей и затяжных церемоний. По просьбе Голубева в ЗАГСе присутствовали всего несколько человек: Лидия Ивановна с Кристинкой и Николаем и несколько их знакомых. Павел Иванович заранее привез Маринке в качестве подарка мамино свадебное платье и новые туфли. На удивление, все прошло. Кольца тоже оказались из фамильной коллекции: еще его родители в них бракосочетались!

Маринка стояла на красной дорожке и с ужасом вспоминала свою прошлую свадьбу. Боже, какая она была тогда дура! На этот раз она прекрасно выглядела, держалась с достоинством, старалась всем улыбаться и даже жарко поцеловала Голубева во влажные губы, чтобы ни у кого не возникло сомнений в искренности ее намерений. От девичьей фамилии она тоже решила отказаться. После бракосочетания посидели еще пару часов в городском кафе, выпили шампанского и разошлись с миром. Даже Николай на этот раз был притихшим и трезвым — таких странных свадеб видеть ему еще не доводилось.

После всех мероприятий абсолютно трезвый Голубев все на той же служебной «Волге» заехал к Маринке за вещами.

— И это все твои пожитки? — усмехнулся Голубев, глядя на два скромных чемодана у двери. — Ну и приданое!

Маринка слегка покраснела. Павел Иванович понес грузить чемоданы в машину, а она задержалась на несколько минут осмотреться еще раз — не забыла ли чего в спешке. Нет, все в порядке. По старинному обычаю перед выходом присела на диванчик в комнате. Только в этот момент она осознала, что решение ее уже бесповоротно, внизу в черной машине ее ждет немолодой законный муж, а в эту светлую, уютную квартирку, которую нашел в тяжелые для нее дни Борька, она не вернется уже никогда… Маринка заплакала. Отчего-то ей стало так же горько, как в день той, первой свадьбы, когда все сразу пошло наперекосяк и хотелось лишь одного — отменить все и начать этот день заново…

«Что за ерунда! — выругала себя Маринка. — Прекрати немедленно! У тебя же новая жизнь начинается!»

Стараясь поверить в это, она решительно вытерла слезы и, не оборачиваясь, вышла из квартиры. Уже завтра придет хозяйка и предложит ее пристанище кому-то другому… Все мосты к отступлению сожжены.

Внизу стояла машина с заведенным двигателем. Маринка уже сделала было шаг в ее сторону, как вдруг из-за поворота на велосипеде вылетел запыхавшийся Соловьев. Он остановился прямо между Смирновой и автомобилем. Сердце молодой жены упало в пятки. Она замерла на месте, уставившись на непрошеного гостя.

— Это что, правда? — заорал Димка, соскакивая с велосипеда. — Скажи, правда, да?

— Да, я же сказала тебе еще в прошлый раз: у меня будут новости для тебя. Я сегодня вышла замуж.

Была минутная пауза, Соловьев побелел и стиснул зубы:

— Ах ты так… Шлюха! Да пошла ты!

Он снова вскочил на велосипед, ударил по педалям и умчался, оставляя за собой клубы пыли.

— Марина, ты что там, заснула? — раздался из машины недовольный голос Голубева. — Скоро будет темнеть, а нам еще три часа ехать.

— Да-да, я уже иду. — Маринка поторопилась освободиться от своего сомнамбулического состояния.

— Это что там за камикадзе такой был на велосипеде? — озадаченно спросил Павел Иванович по дороге.

— Да так, один городской сумасшедший, — отвернувшись к окну, сухо ответила Маринка.

На этот раз молодая жена Марина Голубева решила приложить все усилия, чтобы ее второй брак по-настоящему состоялся. Последние события, связанные с Димкой, сделали свое дело: и Соловьева, и последние годы жизни ей теперь хотелось забыть как страшный сон. Даже более того, необходимо было доказать Димке, что она вполне может состояться как полноценная счастливая женщина и без него! Павел Иванович в данной ситуации был самой подходящей кандидатурой: это вам не дембель Лешка! Серьезный, обеспеченный москвич, работает в министерстве — блестящая партия для провинциальной разведенки!

Правда, уже первые дни Маринкиного пребывания в Москве основательно развеяли некоторые ее иллюзии, хотя и не лишили в целом оптимизма относительно перспектив их брака. Во-первых, московская квартира супруга, в которой теперь ей предстояло жить и вить семейное гнездышко, представляла собой две маленькие комнатки в панельном доме на окраине, заставленные чуть ли не довоенной мебелью и прочим старым хламом. Развернуться там точно было негде, в коридоре можно было пройти только боком.

— Это моя мама, знакомься! — первое, что сказал Павел Иванович, сделав широкий жест, когда они вошли в квартиру. — Мама — самый главный человек в моей жизни… Познакомься, мама, это Марина, моя жена. Очень порядочная и скромная девушка.

Маринка растерянно огляделась. Она помнила, что мать ее супруга не так давно скончалась. Наконец она увидела стоящий в гостиной на журнальном столике большой портрет дамы с тяжелым, строгим лицом, маленькими глазками и тонкими, поджатыми губами. На него-то и смотрел благоговейно Голубев во время своих монологов. Теперь ей стало понятно, на кого он похож, — вылитая дама с портрета! Рядом с портретом стоял скромный букетик засохших цветов.

— Мама всегда жива в моем сердце! — с пафосом произнес Павел Иванович и всхлипнул вдруг. — Жить без нее просто невыносимо! Мне казалось, что мир рухнул, когда она умерла: некому рубашки постирать, некому даже яичницу утром пожарить! Я тебя прошу: ты должна стремиться быть похожей на мою маму!

— Я постараюсь, — опустила глаза Маринка, внутренне давясь от хохота. Еще чего захотел дорогой муженек!