Малышка Главаря - Эмилия Марр

Услышав рядом грохот упавшего предмета, отвлекаемся друг от друга и смотрим, что произошло. Понимая, что это Рома опрокинул рядом стоящий поднос, вспоминаем, что мы не одни.

– Ох, я старая стала совсем… Забыла… Доктор сказал по возможности избегать эмоциональных качелей. А я… – машет рукой, – как всегда… – расстроенная, ругает сама себя.

– Все хорошо, Людмила Александровна, – успокаивает ее Рома. – Она, наоборот, рада вас видеть и, сквозь сон услышав о вашем присутствии, даже глаза открыла. Хотя раньше спала и не хотела просыпаться.

Улыбаюсь маме, смотря в ее лицо, такое любимое, родное и, самое главное, светящееся от радости.

– Мам, я по тебе скучала, – неожиданно срывается с моих уст.

Мы обе замираем и смотрим удивленно друг на друга, потому как я очень давно не произносила подобных слов в ее адрес.

– Девочка моя, я… я… – на эмоциях пытается сформулировать мысль мама, – я больше никогда, Люб! Я теперь никогда! Всегда с тобой рядом буду и больше никогда не оставлю! За время, проведенное тут, я поняла, что натворила. И хочу теперь все исправить. Спасибо и тебе, и Роме, – мама переводит благодарный взгляд на него, – что помогли, не бросили! Вылечили, поместив в эту больницу. Спасибо вам!

Рома смущённо опустил взгляд вниз, а может, еще из-за чего-то.

– Мама, – привлекаю ее внимание к себе, – главное, что тебе помогли. Да и я тут ни при чем, это Рома. Кстати, – поудобнее располагаюсь на кровати, на удивление не почувствовав в теле никакого дискомфорта и боли, – ты же помнишь Рамазана, друга Юрки, ну, соседа нашего? Ты мне про него еще рассказывала.

Бровь Ромы вопросительно выгибается, как будто он услышал что-то новое и довольно интересное, а я лишь усмехаюсь на его такую реакцию.

– Да, да, конечно! Они с Юрой очень дружны были.

– Так вот, это он и есть, мам! Правда, вырос нехило так, да?

Мама отвлекается от меня и смотрит на него удивленно, как будто пытается вспомнить. А после встает и, распахнув свои объятия, крепко обнимает и его.

– Спасибо, сынок. За дочку мою спасибо, за меня тоже. Думаю, Юрка тебя тоже благодарит, смотря сейчас на нас с небес.

Рома обнимает ее в ответ, утешающе похлопывая по спине. Когда мама заговорила о брате, ее голос дрогнул, выдавая ее с потрохами, ведь эта тема все еще болезненная для нее.

Раздается стук в дверь, и мы все отвлекаемся и смотрим на вошедшего к нам Сергея.

– Извините, что помешал.

– Серый, – вдруг грозно цедит Рома.

А я не понимаю, что происходит.

– Я на пять минут. Если можно, хотел бы поговорить с Любой наедине.

– Нет, – слышу категоричное от Ромы, что приводит меня в недоумение. Что происходит?

– Молот, это ненадолго. Я быстро и поехал.

– Ты уже должен быть в пути, так почему не выполняешь? – Быстро посмотрев на маму и немного поубавив раздражение в голосе, Рома продолжает: – Не выполняешь задание, порученное тебе.

– Пять минут, Молот, мне нужно пять минут.

– Нет!

– Хорошо, – соглашаюсь я, так как устала уже от их словесной и зрительной дуэли.

Рома смотрит на меня, негодуя; мама осторожно выходит за дверь палаты, оставляя нас.

– Молот… – напоминает Серый, совсем осмелев после моего согласия.

А Рома смотрит на меня, ему не нравится вся эта ситуация, но он все же выполняет просьбу друга. Уже у дверей оборачивается и произносит:

– Пять минут. И, Люба, я с тебя еще спрошу за это. – И выходит из палаты.

Вновь выбираю для себя удобное расположение и, подняв на Сергея взгляд, спрашиваю:

– Что ты хотел сказать?

– Попросить прощения хотел, Люб.

Искренне удивляюсь его порыву.

– За все. Ты многого не знаешь, но скоро все откроется. Я бы не хотел уезжать вот так, не попрощавшись. Знай, каждый отвечает за свои дела сам. И если бы можно было все вернуть и пройти заново, я бы ничего не поменял, а поступил бы точно так же.

– О чем ты? Я не понимаю.

– Я убил отца твоей подруги, но, повторюсь, я не жалею. Он начал убивать невиновных, сошел с ума, и если бы я его не прикончил, он бы и тебя убил…

Неожиданно перед глазами возникает сцена, как я вхожу в палату к Алинке. Она ревет, лежит на кровати и плачет, по Илье, как она его любит и как жалеет, что все вмиг исчезло. Теперь она пуста и тоже не хочет жить без него.

Рядом с ней плачущая мать, которая шепчет ей слова утешенья, что все наладится, что время лечит. Ей сейчас надо подумать о себе, о лечении. Не уходить в депрессию… А у окна стоит ее папа, смотрит на ночное небо и причитает о том, что небеса ее покарали, что она хотела предать их семью, младшего брата и «спутаться с бандитской шавкой».

Увидев меня, они, конечно, приходят в шок. Мало того, что я изменилась внешне, но самое неожиданное – что я жива. Ведь они слышали новости о моей гибели в автокатастрофе.

Успокаиваю их, оправдываясь, что документы украли и воры попали в ДТП. Поэтому эта путаница и получилась. А сама я уехала в столицу и работаю администратором в салоне красоты.

Отец Али подозрительно молчит, смотрит мне в глаза, а после, что-то прошептав своей жене на ухо, выходит из палаты.

Она поясняет, что он вышел поговорить с очень важным человеком, который может помочь отправить их дочь на лечение в Москву, к хорошим физиотерапевтам. У нас в районной больнице нет таких.

Соглашаюсь и подхожу к подруге, присаживаюсь на ее кровать.

– Люб! – бросается ко мне в объятия подруга. – Любааа, Илюши больше нет, – жалобно стонет Алинка. – Его нет! Его убили! Ну как же так! Он же такой хороший! Он никому зла не делал, Люб! Он не виноват был, понимаешь!

Он меня спас, а сам умер! Ты понимаешь, какой он, Люб! Его только что за меня унизили, втоптали в грязь. Папа даже ударил его, а он терпел, стоял и молча терпел. Потому что любил меня и хотел быть со мной, понимаешь. Слова против не сказал отцу, лишь что любит и хочет жениться на мне, а его вышвырнули из дома! Унизили и выгнали. Я не понимаю, почему все так! Не смогла сдержаться и побежала за ним. А он, как чувствовал, ждал меня, не уезжал от дома. Понимал, что люблю его и не брошу, ждал, пока выйду. И я выбралась, через окно выпрыгнула к нему. Хотела попросить прощения за поведение родителей. А он…