Хулиган напрокат (СИ) - Черничная Алёна

А еще через секунду я готов молиться на эту покорность, потому ее губы оказываются там, где только что были пальцы.

От жгучего дыхания ее рта кровь приливает в пах со скоростью света.

Кончик языка скользит по моему напряженному стволу по всей длине. Жалит и оставляет влажные следы на разгоряченной коже, совсем не остужая ее.

Мой грудной стон заполняет спальню, и я вижу искрящиеся вспышки в темноте своих крепко зажмуренных глаз.

Я даже боюсь представить в мечтах, что сейчас происходит у меня в ногах. Синичкина не успеет начать, а я уже позорно зафиналю этот эксперимент, словно мне опять четырнадцать.

А у меня между ног все только в самом разгаре. Леся снова обхватывает пальцами мой член, и медленно погружает себе в рот.

Блять. В своей горячий, влажный рот.

Смыкает мягкие губы и делает плавное поступательное движение, задевая головку языком. Неумело, но так бережно, что разум катится на хрен. Я шиплю через стон, запрокидывая голову.

Я лечу куда в пропасть разврата и похоти. Черт! Обещал Лесе не смотреть на нее, но понимаю, что это невозможно. Но я до пекла в своем теле хочу видеть эту девочку в этот момент.

Распахиваю глаза и опускаю взгляд книзу своего живота.

Картинка передо мной похлеще любого фильма для взрослых будет. В этом интимном полумраке Леся, плавно двигающая головой над моими бедрами, одурительна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я вижу, как ее губы скользят по всей длине моего члена, вижу, как мелькает ее язычок. Я чувствую, насколько эти губы податливы, а язык бархатный. В ее рту мокро и тепло, а в плену у ее рта.

Леся издевается надо мной. Дразнит так, что закладывает мои уши.

В комнате повисает наше сбитое дыхание и пошлые звуки орального секса.

Каждую мышцу в паху сводит сумасшедшая судорога, а пальцы на моих ногах поджимаются до боли.

Леся и ее минет — это просто бомба, готовая устроить революцию моим гормонам. Подорвать самообладание и захватить власть надо мной.

Что я там говорил про луну? Да на хер. Я притащу ей в подарок целую вселенную, если Олеся сейчас не остановится.

Я не выдерживаю. Опускаю ладонь на ее затылок и зарываюсь пальцами в волосы. Сжимаю их в кулак и слегка толкаюсь бедрами вперед глубже в девичий рот.

Мы стонем одновременно. Леся судорожно всхлипывает и переводит на меня взгляд.

Блять. И это просто снос башни.

Она отрывается от моего члена, сжимает его пальчиками у основания и так развратно проходится языком по краю головки, словно это леденец в ее руках. Леся не отрываясь смотрит мне прямо в глаза. Эта бездонная невинность в них меня добивает. Один взмах ресницами, и я зверею.

Все импульсы кувырком несутся к напрягшимся яйцам. Сильнее сжимаю Лесю за волосы на ее затылке и рывком протягиваю к себе.

Вонзаюсь в только что ласкавший меня рот поцелуем. Вбираю себя тихий стон Леси, раскрывая ее губы своими. Ищу ее божественный язык, но она сама находит мой и сладко мурлычет мне в губы.

Нет. Эта голубоглазая девочка уже сделала меня чокнутым.

Прижав хрупкое тело к себе, закидываю ее ногу на свое на бедро. Утыкаюсь в плоский живот пульсирующим членом и даю себе полную разрядку…

На заднем сиденье машины очень даже удобно. Особенно если развалиться там как душе угодно и поедать мороженое, которое, кстати, привез курьер.

А выражение его лица было достойно Оскара. Еще бы… привезти два стаканчика мороженого куда-то за город на пустынную дорогу, где стоит заброшенный завод в поле.

Именно здесь Макс решил устроить мне ралли, а точнее, вообразил, что из меня должен выйти ответственный водитель. Поэтому он просто взял и посадил за руль.

Короче, Ольховский в своем репертуаре.

— Ну как, на права будешь учиться? — Макс по-барски раскидывает руки по спинке сиденья.

— О нет, — фыркаю я, доедая мороженое. — Эти вправо, влево… газ… тормоз… Это сложно.

— С право и лево у тебя и правда беда, — грустно и не без издевки констатирует Макс.

А я бросаю на него грозный взгляд. Ткнуть в его нос что ли мороженым?

— Дай лизнуть, — но Ольховский вдруг сам тянется к моему стаканчику с пломбиром. И даже показательно клацает зубами прям возле лакомства.

— Эй, это мое мороженко, — я дергаюсь в сторону. — Не наглей. А то получается, ты один съел свое, а теперь хочешь, чтобы мы вместе съели мое? Фигушки.

— Лесь, ну дай мне лизнуть, — хнычет он, строя мне свои глазки. Вдобавок еще и ресничками хлопает.

Но я отодвигаюсь на пару сантиметров подальше на сиденье и гордо заявляю:

— Я тебе не дам.

А Макс уже превращается в хищника. Сощурившись, он медленно наклоняется ко мне, угрожающе сверкая глазами. И мне мороженое уже не кажется таким сладким…

— Вообще не дашь? — пальцами Макс касается моей коленки и плавно ведет ими вверх, захватывая по пути подол моего платья. Он нахально оголяет мою ногу почти до самого бедра. — А если я хочу? — спрашивает сипло.

И мои гормоны реагируют на его голос. Они плавятся и медленно стекают в низ живота.

— Кого хочешь? — тихо спрашиваю я, хлопая глазами, и покрываюсь колкими мурашками. — Мое мороженое?

— Я тебя лизнуть хочу… И не только лизнуть… — резко выдыхает Макс.

Один четкий захват сильными лапами Ольховского, и я за секунду оказываюсь весьма в пикантной позе. Уже упираюсь коленями в дорогую кожу заднего сиденья, а мои раздвинутые ноги обхватывают бедра Макса. Меня тут же сковывает жар смущения. Тонкая ткань моего белья легко позволяет почувствовать внушительный бугор под ширинкой джинсов Ольховского.

И мкжду моих ног все предательски отвечает распирающей теплотой.

А Макс, воспользовавшись секундным замешательством, поддавшись чуть вперед, выхватывает ртом из моих пальцев оставшийся кусочек вафельки с мороженым. И этот троглодит с довольной улыбкой просто проглатываем мой пломбир. А потом смотрит на меня так вызывающе обворожительно, сверкая наглейшими карими глазами.

— Макс! — я наигранно надуваю губы, но тут же с них слетает мой уже не наигранный судорожный вздох.

Ладонь Макса крепко обвивает мое запястье, а все еще липких от мороженого пальцев касаются его губы. Мягкие…Прохладные… Но от соприкосновения с ними моя кожа вспыхивает.

Макс, прикрыв глаза, осторожно слизывает у меня с пальцев капельки мороженого.

А я завороженно смотрю…

По телу искрами пробегает ток. Мое дыхание становится прерывистым, особенно когда чувствую, что вторая ладонь Макса уверенно пробирается под подол платья. Плавно скользит вверх по голой коже бедра и замирает у меня на ягодице. Сжимает ее… Так грубо и вызывающе… Но моему телу почему-то хочется плавно выгнуться в обволакивающей истоме.

— Макс… — я опять повторяю его имя… Но теперь это выходит так беспомощно… — Что ты делаешь?

— А разве не понятно. Я тебя хочу.

— Что? Прямо здесь.

— Я готов прям здесь.

— Но, Макс…

И мне быстро затыкают рот поцелуем. Таким глубоким и откровенным, что от сладко прохладного языка, умело таранящего мой язык, я теряю всякое желание вступать в спор.

Его руки бережно скользят по моему телу. Они то пробираются под ткань платья, гладят бедрам и ягодицам, то снова скромно возвращаются на талию, спину и мои плечи.

Я обнимаю Макса в ответ, отчаянно вцепившись ему в шею. Отвечаю на каждый толчок и вираж его языка у меня во рту.

Мою голову дурманит…

А мое платье медленно, но верно оказывается стянутым к талии. Поцелуи Макса опускаются к шее… ключицам… он губами засасывает кожу, прикусывает ее и тут же зализывает укус, лаская его место языком.

Я просто не могу сопротивляться такому напору возбуждения и желания. Закрываю глаза, и оно кружит в моих венах. Секс в машине где-то на окраине города? Раньше я думала, что таким занимаются только плохие и распущены девочки.