Мне не нужна твоя жалость! - Галина Васильевна Герасимова

– Нет уж, я вчера зашел без предупреждения. Пожалей мою детскую психику! – хихикнул Алекс. Заметив, что взрослые не поддерживают его шутки, он тут же посерьезнел. – Вы поругались, что ли? Или я чего-то не знаю?

– Кто-то слил информацию о нашей игре конкурентам, и у них выходит аналог, – Бен бросил быстрый взгляд на Хэйзи, чтобы она не проболталась о своих предположениях, кто именно. Но она промолчала. Что ж, оно и к лучшему: вмешивать в «расследование» Алекса Бен и не собирался. Как не собирался скрывать информацию о деятельности конкурентов от сына, который к тому же сейчас состоял в команде разработчиков. У Алекса от этой новости даже лицо вытянулось. Он явно не ожидал, что произошло что-то серьезное. – Придется поднажать, чтобы выпустить игру раньше. Но даже так… я боюсь, мы потеряем часть покупателей.

– Сравнивать будут в любом случае, – кивнула Хэйзи, видимо, успев проанализировать проблему и придя к тем же выводам, что и Бен. – Я тут подумала, как вариант…

– Что?

– Использовать твою альтернативную концовку как фишку игры. Ну, знаешь, как бывает в графических новеллах – хорошая, плохая концовки и только одна – истинная.

– Ты играешь в графические новеллы? – Алекс с Беном удивленно посмотрели на Хэйзи, и она смутилась.

– А что такого? Увлекалась в свое время.

Она охнула, когда Разбойник с размаху запрыгнул ей на колени и потерся лбом о руку, прося ласки. Машинально почесала кота за ухом, проигнорировав принесенную ей в зубах мышь, хотя у Бена вид мышиной тушки разом отбил аппетит.

Что ж, по крайней мере, свою работу Разбойник выполнял исправно.

– Такого у нас точно не было, можно попробовать. Но успеем ли? – отложив надкусанный тост, вслух стал размышлять Бен.

– Если всё распланировать, то должны, – ещё один глоток кофе, и Хэйзи отставила чашку. Кот спрыгнул с её колен, унося добычу, а девушка, под ворчание Аманды, что ей не нужна помощь, понесла грязную посуду на кухню. «Она точно обижается», – понял Бен – кроме работы Хэйзи ни о чем не говорила. Надо было как-то исправить ситуацию, объясниться…

Но сумасшедшее утро, как оказалось, только началось.

– Бессовестный мальчишка! – в дом фурией влетела Стефания, и Бен поморщился – ругаться сейчас с матерью не было ни сил, ни времени. – Ты даже не позвонил вчера! Не поинтересовался, как твоя бедная мать? Добралась ли до гостиницы? Жива ли вообще?

– Мама, я сейчас тороплюсь на работу, поэтому давай оставим этот разговор до вечера, – Бен встал из-за стола, но Стефания заслонила ему выход.

– Я хочу поговорить с тобой сейчас! – ткнула она ему пальцем в грудь.

– Мне некогда, – Бен действительно не хотел грубить, но спорить не собирался, поэтому просто обогнул мать, устремившись к выходу.

– Ты такой же бесчувственный, как твой отец! – услышал он крик в спину, а затем приглушенные рыдания. Стефания опустилась в кресло, закрыв лицо руками, и Бен ощутил жалость напополам с досадой. Он подозревал, что это крокодиловы слёзы и мать просто играет на публику в лице внука, и его это бесило. Но уйти сейчас он не мог – Алекс свидетель сцены. Какой пример он подаст сыну, если повернется к матери спиной?

– Мама, успокойся, пожалуйста, – Бен вернулся и присел на корточки перед креслом, куда она упала, сотрясаясь в рыданиях.

– Успокоиться? Ты говоришь мне успокоиться?! Ты выгнал меня из дома, чтобы водить тут шашни со своей…

– Я уже говорил тебе, чтобы ты не оскорбляла Хэйзи, – холодно прервал её Бен.

– Конечно, она ближе, чем мать! А ведь именно я сидела ночами у твоей кровати, когда ты болел! Я вытирала тебе нос, когда его разбивали в драке! Я нянчилась с Алексом, когда вам с Авророй срочно надо было на работу!

Бен вздохнул. Он мог сказать сейчас, что по большей части её заменяла Аманда – именно она лечила его, слушала жалобы и учила бить в ответ, а не подставлять вторую щеку. У Стефании всегда находились дела поважнее. Да и для внука она в лучшем случае нанимала няню на час. Но сейчас мать всё равно не услышала бы его возражений. Пережив разрыв с Авророй, Бен подозревал, что именно такое равнодушное и себялюбие стало причиной развода его собственных родителей.

А Стефания тем временем продолжала, видя, что не особо проняла сына своей речью:

– Но сейчас мать не нужна, она никто, потому что у её великовозрастного сына появилась молоденькая любовница! Но подумай сам – ты наиграешься с ней и бросишь, а я-то, я-то останусь…

– Мама, я люблю Хэйзи! – Бен, наконец, сказал то, о чём думал полночи.

– Что?!

Они спросили это одновременно и смотрели на него с одинаковым испугом в глазах – его мать, оторвавшая руки от лица, и Хэйзи, вернувшаяся в гостиную за забытым телефоном.

***

Признание Бена стало громом среди ясного неба. Нет, Хэйзи не сомневалась, что нравится ему. Но после вчерашнего вечернего разговора она ожидала, что её скорее выставят из дома, чем признаются в любви. К тому же слова «нравится» и «люблю» несут в себе разные смысловые оттенки. Если раньше они могли свести всё к обычной интрижке, то с признанием Бена всё стало гораздо запутаннее.

Стефания тоже это прекрасно осознавала.

– Ты понимаешь, что говоришь? —От недавней истерики не осталось и следа – в кресле снова сидела чопорная холодная дама. – Недавно ты клялся в любви Авроре!

– И что, мне надо было выдержать определенный срок, чтобы полюбить кого-то ещё? Мое сердце – не камера хранения, открывающая в определенное время по требованию! – Бен вскочил на ноги и подошел к Хэйзи, взяв её за руку. Удержал, хотя сейчас девушке впервые за долгое время хотелось броситься наутёк. Она запуталась и не понимала, где правда. – Просто прими наши отношения.

– Ты не знаешь, о чём говоришь. Как ребенок – поманили конфеткой, и ты пошел, – Стефания покачала головой и тоже встала с кресла. – Завтра я улетаю обратно в Париж. Позвони, как образумишься.

Она развернулась и пошла к дверям – нарочито медленно, словно ждала, что сын её остановит.