Девушка сына. Я одержим ею - Виктория Вишневская

он прижимает меня к себе. Моя голова спокойно лежит на его руке. А я вдыхаю аромат его тела, трогаю обнаженную грудь руками через огромный вырез тёмной рубашки.

Горячий. Сердце бьётся.

Реальный.

Поднимаю взгляд и смотрю на мужчину, из-за которого плакала две ночи подряд.

– Ты узнала пол ребенка?

Это все, что его сейчас волнует?

– Информация за информацию, – произношу, всё ещё продолжая гладить его.

– Если ты сейчас не перестанешь, Ева, – хрипит томно, – то я не сдержусь.

Сглатываю, представляя, на что сейчас способен Саидов. Я не волнуюсь, нет, просто… Тогда весь рассказ отложится надолго.

Одергиваю от него свою ладонь.

– Я слушаю.

– Для начала я тебя отругаю, – произносит всерьез, касаясь моей кожи и вызывая табун мурашек. – За то, что ходишь к озабоченным мужикам. Одна.

– Тогда не буду больше к тебе ходить, – наивно хлопаю глазами, пытаясь его задобрить. Не получается.

– Я про шейха. Зачем пошла к нему?

Какой он злой!

– Помочь тебе…

Глаза добреют, но лицо такое же каменное.

– Так вот почему суд вдруг отложили.

Чего?

– Его отложили?

Неужели вчерашний визит к шейху помог, и он пошёл мне навстречу?

– Ага. Мне дали ещё день. А тут Мансур. С Аязом. Его поймали, он сейчас на допросе. И меня выпустили, сняв все обвинения.

Ого…

Я так рада, что смогла ему помочь!

Но…

Не все так просто, дорогой муж.

– Почему ты не позволил мне приехать к тебе, когда тебя забрали?

Я ведь помню…

Мы могли увидеться. Он мог меня успокоить. Но он не захотел.

– А зачем ты там мне? Чтобы в обморок от запаха пота других мужиков упала?

– И дело только в этом? – возмущённо вскакиваю с кровати. Но тут же меня припечатывают обратно.

– Нет. Я бы кого-нибудь точно убил, чтобы избавиться от решёток и тебя обнять.

Вот же романтик чёртов!

– Ладно-ладно. Твой визит к шейху нам помог, – внезапно произносит.

– Правда? – снова заглядываю в родные и умопомрачительные глаза. Такие же тёмные, как ночь.

– Да, – кивает. – Наш малыш нам помог.

– Ого… Он..

Даже не знаю как сформулировать вопрос.

– Я тоже удивился. Хотя это было предсказуемо, – усмехается. – Шейх очень ценит семью. Он сам тот ещё… Любитель женщин, но к детям относится трепетно. У него их пятеро. Тогда он всё же выслушал тебя. Пришёл в зал суда, вставил своё слово. Попросил отсрочку. Час назад Мансур привёз Аяза и… Вот я тут.

Целует меня в висок.

Мамочки, я таю…

– Но почему Аяз так поступил? Как он вообще всё это провернул?

Живой! Этот подонок живой!

– Я могу только додумывать. Мансур не успел ввести меня в курс дела, я сразу ринулся к тебе…

– Ну, говори уже, – нетерпеливо трусь щекой о его плечо.

– Ев…

– Амир, – прошу его опять.

Пыл утихает.

– Аяз хотел подставить меня, притворившись мёртвым. Конечно, сам бы он до этого не додумался. Но у него получилось. Затем он бы выехал из страны, и… Скрылся, – хмыкает.

– Но он бы сам этого не сделал, да?

– Какая ты у меня умная, – гладит по волосам.

От похвалы я готова заурчать как кошечка.

– Ему помогала его мать.

– Лана? – шепчу. – Но… Она же говорила, что на твоей стороне…

– Да, – задумчиво кивает. – Аяз проговорился. За Ланой уже едет полиция. Что в её голове… Я не знаю. Но могла свихнуться на почве ревности и твоей беременности…

– Откуда она вообще узнала, что я…

– Алла, – резко произносит имя врача.

– Алла? – опять удивляюсь.

Они подруги. Я надеялся, что бывшие. И кстати, скорее всего, именно поэтому Алла запрещала тебе секс. Из-за Ланы. Мы сходим ещё к одному врачу, и если она скажет, что всё в норме…

Он целует меня в висок.

– Готовься, потому что я дико по тебе соскучился.

Ещё один поцелуй летит в щёчку. И опять. Более агрессивный. Но я останавливаю его, краснея до кончиков ушей.

– Не отвлекайся! – голос дрожать начинает от смущения. – А дальше что?

– Стой, любопытная, – улыбается тепло. – Пока это всё, что известно.

Я закрываю рот и активно киваю.

И не замечаю, как начинаю обнимать его.

Вдохнуть боюсь. Представляю, что он пропадёт, как только я расслабляюсь.

– Завтра, как только я наслажусь тобой и успокою, поеду к Аязу. Поговорю с ним. Но он с катушек слетел, видимо…

Сильнее прижимаюсь к Саидову. Соскучилась безумно.

И рада, что всё обошлось.

Я неожиданно принюхиваюсь. Чувствую странный запах. Помню я его. Слишком хорошо.

Кровью же пахнет!

Подскакиваю с кровати и тут же задираю чёрную рубашку Саидова. И замираю, видя небольшую рану. Кровь уже явно вытирали несколько раз, Судя по тому, что та уже растёрта и подсохла в некоторых местах.

– Что это?

Амир перехватывает мои пальцы, из-за чего приходится выпустить ткань из рук.

– Неважно. Там было скучно, и я немного подрался.

– Ты больной? – поднимаю на него злой взгляд. А он улыбается. – Ты вообще о себе не думаешь?

– Честно? О тебе только думал.

От этих слов неосознанно облизываю сухие губы и опускаю взгляд вниз.

– Иди в душ.

– Не пойду. Я слишком по тебе соскучился.

И опять тянет на себя, но я сопротивляюсь.

– Тут рана! – восклицаю. Сколько можно? Ему вообще наплевать? У него только недавно всё зажило на ногах и спине! – Иди искупайся. Потом обработаю. Ты пахнешь потом, и вообще… Я не буду с тобой обниматься, пока ты грязный!

– Но ты только что меня обнимала, – самонадеянно усмехается и разваливается на постели.

– Больше не буду, – бубню, понимая, что он прав. Чуть-чуть всё пошло не по плану.

– А кто тебя спрашивать будет?

Вот же невыносимый человек!

Индюк!

– Тебе рану промыть надо.

– Фигня, – да что же такое? Упёртый баран.

– Хорошо, – киваю, сдаваясь. – Пошли вместе.

Он зависает. Я тоже.

– Ты серьёзно? – искренне недоумевает.

– А похоже, что я шучу? – тут же отвечаю.

Больше никаких слов не надо. Саидов, как мальчишка, которому пообещали сладкую конфету, подрывается с кровати, обхватывая меня за талию. Тянет за собой в ванную комнату, при этом довольно мыча:

– А я уже думал, что ты и не предложишь.

* * *

– Не шевелись, – шикаю на него и прислоняю ладонь к пластырю. – А то отклеится.

– Если твои нежные пальчики так и будут касаться меня, я буду срывать их сам, – доносится от изголовья кровати. Поднимаю возмущённый взгляд на довольного мужчину. Еле сдерживаюсь, чтобы не ударить его по ранке.

Надо. А то лежит теперь, как сытый кот, и не может сдвинуться с места.

– А потом ты получишь затрещину, – угрожаю ему. – Первую в жизни. Понял?

– Не первую, – улыбается. –