Даниэла Стил - Начать сначала

— А собак вы используете? — спросила Пакстон все еще под впечатлением только что пережитого опыта. Она понравилась ему, первая американка, решившаяся заглянуть в туннель. Даже Ив, фотограф Ральфа, не проявил ни малейшего энтузиазма. А эта юная, бойкая интересовалась всем, в этом заключалось особое обаяние, к тому же, когда из-под шлема хлынула волна золотистых волос, капитан заметил, что девушка очень красива. Еще как красива. И ему почудилось, что он уже целую вечность торчит в Кучи.

— Да, мы используем собак, — откликнулся он, — но, черт возьми, они почти все погибают, так что лучше этого не делать. Мы охотнее посылаем мужчин, те могут стрелять в глубь туннеля, а собачки-то не могут. У наших ребят есть хоть какой-то шанс. — Судя по всему, не слишком-то большой. Ей сделалось страшно при одной мысли об этом, Пакстон почувствовала, как холодок бежит вдоль позвоночника, покуда они продвигались дальше и подошли к очередному отверстию, окруженному бамбуковым воздуховодом.

— Здесь сидела отличная команда, — продолжал Квинн, — семеро мужчин и одна женщина. Мы так прикинули, они продержались тут не меньше года, а то и дольше.

Прямо под носом у американцев. Он пояснил, что по ночам партизаны выбирались на поверхность и причиняли лагерю всевозможный ущерб, оставляли мины, пластиковые бомбы, швыряли гранаты, стреляли из-за угла.

— Чертова уйма хлопот с ними.

Он ничуть не преувеличивал. Пакстон только раскрыла блокнот, как к Квинну подошел сержант и предупредил его, что впереди замечен снайпер. Он глянул на Пакстон, потом снова на Квинна.

— Не лучше ли им вернуться назад в лагерь? — Судя по всему, его раздражало присутствие журналистов, и взгляд, который он бросил на них, никак нельзя было назвать теплым или дружелюбным. Билла Квинна, однако, это нисколько не волновало. Глянув на часы, он буркнул что-то в переговорное устройство, проверяя, не нарушена ли связь с теми ребятами, что прочесывали еще не расчищенные до конца заросли.

— Нет, им и тут хорошо, — возразил Билл Квинн сержанту и продолжал беседу по рации, а затем объяснил Ральфу, что там впереди засел снайпер, а может, и двое, и есть все основания полагать, что дальше обнаружится очередной туннель.

— Если вам повезет, увидите, как мы их выкуриваем, — с беззаботной улыбкой предупредил он Пакстон. Она еще не знала, что капитан Квинн славился на весь Вьетнам. Он и его парни обнаружили и расчистили больше туннелей, чем кто-либо другой за всю историю этой войны, он неоднократно сам спускался под землю, четырежды его ранили, дважды представляли к награде, все его подчиненные обожали своего командира.

— Чтобы сделаться «подземной крысой», нужна чуточка безумия, — говаривал он и именно этого требовал от своих людей.

Отчаянная отвага, доходящая до исступления, и все же достаточно владения собой, чтобы выполнить именно то, что приказано. Его люди добровольно шли на смерть в узкой яме, где они и повернуться-то не могли. Как раз готовность, с какой Пакстон спустилась вниз посмотреть, и привлекла капитана, однако она не произвела ни малейшего впечатления на сержанта. Он еще больше обозлился, получив сообщение о втором снайпере.

— Давайте я отведу их назад, сэр!

— Не стоит, сержант, — решительно возразил Квинн, — полагаю, они проделали весь этот путь не для того, чтобы закусить вместе с нами. Думаю, они приехали специально, чтобы все увидеть.

Как и их водитель Ковбой, капитан родился на северо-западе и сохранил медлительность, беззаботную с виду, однако его люди знали, что он может двигаться со скоростью гремучей змеи, наносящей удар.

— Хотите что-нибудь выпить? — предложил он, оборачиваясь к Пакстон.

Она умирала от жажды и с благодарностью приняла заледеневший стаканчик кока-колы, таинственным образом материализовавшийся из ящичка со льдом. Нашлась выпивка и для Ральфа с Ивом, и вскоре все они вернулись в палатку, которую капитан именовал штабом. Он охотно отвечал на все вопросы, не прекращая переговоров по радио. После очередных двух сообщений он нахмурился и сказал, что ему надо пойти самому. Ему не по вкусу пришлись последние известия насчет снайперов.

Он казался озабоченным, когда они продвигались вперед, на этот раз он сам велел Пакстон и Ральфу держаться позади. Ив ползком пробирался в кустах, снимая с помощью сильного объектива то, что привлекало его внимание. Не прошло, казалось, и мгновения с тех пор, как они вышли из палатки, как вдруг в кустарнике поднялось какое-то движение, чуть впереди послышался артиллерийский огонь, и все, включая Пакстон, рухнули на землю.

Билл Квинн пополз вперед, мальчик-радист отчаянно пытался связаться хоть с кем-нибудь.

— Ну же, Одинокий Рейнджер, это Тонто… Рейнджер, Рейнджер, ты меня слышишь? Что там у вас?

В ответ послышался высокий торопливый голос, радист поспешно доложил сержанту: там, впереди, два снайпера и еще шесть вьетконговцев вынырнули Бог знает откуда. Билл Квинн верно предсказывал, у них есть еще один туннель.

Ральф оглянулся на Пакстон, покуда оба они прижимались к земле, и она мысленно поблагодарила его за совет остаться в шлеме и бронежилете.

— Хорошенький денек мы выбрали для прогулки, — сокрушенно произнес Ральф.

— Не соскучишься, — улыбнулась она в ответ, стараясь скрыть свой страх.

— Ты уже долго пробыла здесь. — Голос Ральфа перекрыл шум. — Ты чересчур закалилась — Едва он вымолвил это, как сержант вновь появился возле них, бросая злобные взгляды на Пакстон.

— Будьте так любезны, командир просил вас держаться подальше, — объявил он голосом лифтера в правительственном здании. Его манеры производили отталкивающее впечатление и на Пакстон, и на Ральфа.

— По какой причине вы отстраняете представителей прессы? — резко спросил Ральф, оглядываясь на Ива, который по-прежнему что-то снимал с телеобъективом и, кажется, весьма радовался тому, что у него получается.

— Как же, мистер, у нас есть на то вполне разумная причина, — фыркнул юный сержант, — вы притащили с собой женщину, и мы предпочли бы, чтобы никого из вас не подстрелили по ошибке — с вашего разрешения, разумеется. — У него был чисто нью-йоркский выговор и манеры горожанина. — Достаточно разумный довод или как?

— Честно говоря, не очень — Ральф посмотрел ему прямо в глаза. Пакстон наблюдала за ними. — Полагаю, пол не имеет никакого отношения к профессии журналиста. Если она готова рискнуть, будь так добр, приятель, предоставь ей ее шанс. — Он вовсе не был жесток, напротив, он проявлял уважение к Пакстон, и ей это нравилось. Он считал: раз уж она попала во Вьетнам, она должна делать свое дело. Именно так считала и Пакстон, и она испытывала живейшую благодарность Ральфу.