Я с тобой развожусь - Амелия Борн

моему приглашению на кухню. - Не знаю, может, у тебя не так, но все же решила вот захватить всякого… понятия не имею, что ты любишь, поэтому набрала самое разное…                                                              

Она начинает выкладывать на стол содержимое своего пакета. Кажется, здесь есть вообще все! И конфеты, и печенья, и вафли… какая-то выпечка из пекарни. Я смотрю, как она ловко разгружает пакеты и ловлю себя на том, что невольно улыбаюсь. Не могу даже представить, что кто-либо из прежних знакомых сделал бы для меня что-то подобное.                                                                   

- Я совсем не против сладостей, - произношу с благодарностью и понимаю - с самого утра я совсем не ела. - Заварю чай, - добавляю, желая скрыть накатившее вдруг смущение.                

- Я помню, что ты любишь гречишный, - кивает Маша и извлекает из сумки упаковку с моим любимым напитком. - Увидела в магазине и сразу вспомнила. Но я бы выпила обычного черного, если тебя это не затруднит. Люблю классику, а не вот это все… новомодное.                                           

Она кивает на гречишный чай и я вдруг негромко смеюсь. Какая же она все-таки прямолинейная и забавная, эта Маша. Настоящая…                

- Дело не в моде, - отвечаю ей. - Просто это вкусно.                                                                                           

- Мне и черный чай вкуснее некуда, - парирует она с улыбкой. - Ой, а что это у тебя?                             

Ее взгляд направлен на мольберт. Я внезапно испытываю неловкость - если не считать Элеоноры и Яна, еще никто никогда не смотрел на мои картины.                                                                               

- Это… картина, - говорю ей и без того очевидную вещь. - Нравится?                                                          

Маша некоторое время всматривается в мои резкие мазки, потом говорит:                                            

- Я не особо разбираюсь в искусстве, если честно… но по-моему выполнено здорово. Я чувствую через холст все эмоции этой девочки. Боль, отчаяние, отрицание…                                                      

Я молча киваю, подтверждая ее слова. Она пристально смотрит в ответ:                                               

- Так ты художница? Наверняка очень известная!                                                                                              

Губы искривляет горькая улыбка. Отвечаю, не скрывая этого чувства:                                                        

- Как раз наоборот. Никто обо мне не знает. Даже муж… бывший, не особо интересовался моими… художествами.         

- Кстати, об этом! - спохватывается Маша. - Вы твердо решили развестись?                                           

- Да, - ограничиваюсь коротким словом.                                                                                                               

- Слушай, я… долго думала как поступить… звонила тебе тогда, помнишь? И подумала, что наверно не в свое дело лезу… но все же спросила себя - а вдруг я могу помочь и не сделаю этого? Я же спать потом не смогу от угрызений совести!                                       

- Тут уже не помочь, - качаю я головой.