Элизабет Лоуэлл - Нефритовый остров

К тому времени как Кайл подошел к Лайэн, она уже рассматривала седьмую вещь.

– «Пи», индиго, – проговорила она специально для Кайла. – Хороший цвет, очень хорошее качество гравировки. К сожалению, изображение лишено динамики.

Пока Лайэн делала пометки, Кайл рассматривал изображение, о котором она говорила. Еще одна дева с поднятыми к небу ногами. Однако если судить по выражению ее лица, мужчина, склонившийся меж ее бедер, мог разве что обследовать ее половые органы. Его лицо также не выражало особого восторга.

Кайл взял у Лайэн лупу и вгляделся внимательнее. Гравировка действительно безупречная, несмотря на полное отсутствие каких-либо эмоций и художественного таланта. Четкие ровные линии, повороты и углы.

– «Ко», – произнесла Лайэн. Кайл вскинул на нее глаза:

– То есть?

– Желтый. Далеко не лучший пример такого цвета. Гравировка в стиле эпохи Троецарствия, а вот символика и сюжет более типичны для периода династии Сун.

– И что это означает?

– В период правления династии Сун произошло возрождение стиля Троецарствия. Либо эта вещь того периода, либо более поздняя. Можно?

Кайл вернул ей лупу.

– Современная, – произнесла Лайэн через несколько секунд. – Еще не остыла от механической полировки.

Она сделала очередную пометку в блокноте. Взяла следующую фигурку.

– «Чжу». Красная киноварь, – перевела она, прежде чем Кайл успел задать вопрос. – Сюжет не совсем обычный. Подозреваю, что это тоже современная вещь.

Кайл взглянул на нефрит, который она рассматривала. Снова мужчина и женщина. Одежда на них смята. Голова мужчины скрыта меж бедер женщины.

– Отличная форма, – ровным голосом произнесла Лайэн. – Прекрасная полировка. Никакой статичности. Великолепная техника. Счастливая наложница, в виде исключения.

Кайл громко рассмеялся.

– Откуда ты знаешь, что это наложница, а не жена?

– В такой позе она не забеременеет.

– Но удовольствие получит, это точно. Лайэн быстро сделала пометки в блокноте.

– Если перечислить самые важные вещи, с точки зрения среднего китайца, то сексуальное удовольствие жены будет стоять у него на тридцатом месте.

Она отложила блокнот и сосредоточилась на следующей вещи. Быстро покончила с ней, перешла к очередной, потом к следующей. Все они оказались современными. Качество варьировалось от хорошего до посредственного, причем последнее преобладало.

Между тем по крайней мере три вещи из тех, что Лайэн привезла из хранилища Танов – те самые, которые она описала сама, – несомненно, самого высокого качества, какое только существует. Так что, если Таны решились на обмен, сделка будет односторонней. А под перечнями и характеристиками тех и других изделий будет стоять ее подпись.

Мурашки пробежали по коже. Ладони покрылись холодным потом. Лайэн попыталась уговорить себя, что преувеличивает. Она же просто-напросто выполняет распоряжения клиента. О чем там договорились между собой Усэн и Таны, ее не касается.

Но ведь там будет стоять ее подпись…

Глава 15

– Он что, действительно сосет ее ножку? – спросил Кайл.

Лайэн вздрогнула, перевела дыхание, попыталась сосредоточиться на очередной фигурке, на которую смотрела, не видя ее. Мужчина держал во рту крошечную изувеченную ступню своей подруги.

– Да, сосет, – подтвердила Лайэн. – На протяжении многих веков, когда в Китае практиковалось перевязывание женских ступней, чтобы они оставались крошечными, как у ребенка, «золотые лилии» считались одной из самых возбуждающих частей женского тела.

– «Золотые лилии»? Женские ноги?

– Не всякие ноги. «Золотые лилии» олицетворяли собой кульминацию целой жизни, проведенной в нескончаемой боли. Когда девочке исполнялось четыре или пять лет, пальцы ее ног привязывали к пяткам, так, что ломалась кость ступни. В результате у взрослой женщины оказывались ступни, похожие на бутоны лилии, которая вот-вот раскроется. От трех до четырех дюймов максимум.

Кайл в растерянности моргнул:

– И это возбуждало?

– Мужчин того времени – да. «Золотые лилии» являлись единственной частью тела, которую женщина никогда не обнажала ни перед кем, даже перед слугами, которые помогали ей принимать ванну. Исключение составлял муж либо – у проституток – самый любимый клиент.

Кайл тихонько присвистнул.

– Ну нет, этот сексуальный стимул, пожалуй, не преодолел различий в культурах. Во всяком случае, с моей точки зрения.

– А если бы это была женская грудь, ты бы чувствовал иначе?

– Конечно, черт возьми.

– Это действительно различия в культурах.

– Боже, благослови Америку!

Лайэн улыбнулась невзирая на растущую тревогу, сжимавшую все внутри в тугой комок. Взяла очередную вещь, надеясь, что хоть что-то из коллекции Усэна, выставленной на обмен, окажется не таким тусклым и посредственным, как то, что она уже успела осмотреть.

– Сучжоу! – неожиданно вырвалось у нее. – Ах, черт!

– В чем дело?

– Чем древнее вещь, тем меньше она похожа на настоящий нефрит. Исторически камни в Китае различали скорее по цвету, чем по химическому составу. Нефритом называли целый ряд камней всех оттенков зеленого, начиная от стеатита – мыльного камня – до серпентина, или змеевика.

– Их легче обрабатывать, чем нефрит. Мыльный камень, например, намного легче.

– Зато гравировка не сохраняется так долго. Рисунок стирается, со временем от него практически ничего не остается. Подобно тому, как воск плавится на солнце. Особенно это характерно для мыльного камня. И ни один камень не воспринимает полировку так, как настоящий нефрит.

– У тебя в руках нефрит?

– Только по названию. Его называют сучжоуским нефритом. Ты знаешь, в чем разница?

– Сучжоуский нефрит на самом деле представляет собой серпентин. Он мягче настоящего нефрита, у него меньше удельный вес, он более хрупкий.

– А в чем состоит различие между нефритом и жадеитом, тоже знаешь?

– Нефрит представляет собой силикат кальция, магния и железа. Он также известен под названием тремолит-актинолит. Жадеит – это несколько иной силикат: алюминия, натрия и железа. Его еще называют пироксеном. Прозрачный жадеит изумрудного цвета именуют бирманским нефритом, императорским нефритом, просто жадеитом, или «фэйцуй». Кажется, я ничего не упустил из наиболее важного?

– Из менее важного тоже. А теперь скажи: если ты столько знаешь о нефрите, для чего на самом деле крутишься около меня? – не выдержала Лайэн.

– Прежде чем заинтересоваться нефритом, я работал геологом. Знание химии, конечно, нужно, но его явно недостаточно, чтобы судить о китайском нефрите, который независимо от химического состава представляет собой конденсат истории науки. Так что я слушаю тебя, чтобы понять, откуда ты знаешь, что женщина вот на этой скульптурке – невеста, а не проститутка.