Фиона Уолкер - Среди самцов

Одетта вышла из банка, немного прогулялась по празднично украшенной Риджент-стрит, а потом зашла в кафе и заказала себе капуччино. Попивая кофе и поглядывая на перекусывавших на скорую руку горожан, торопившихся сделать праздничные покупки, она вдруг подумала, что уже коснулась дна черной бездны, куда затягивала ее депрессия, — в тот вечер, когда брела, босая, под снегом и ледяным дождем неведомо куда. И хотя ее положение за те двое суток, которые миновали со дня свадьбы Саскии, нисколько не улучшилось, у нее появилось и стало крепнуть ощущение, что она начинает постепенно выгребать на поверхность. На удивление, последние двое суток она стала меньше нервничать, лучше спать и с большим оптимизмом смотреть в будущее. Теперь даже угроза потерять квартиру не могла выбить ее из колеи. Неожиданно пришло осознание, что эта квартира, бывшая ее любимым пристанищем и единственным убежищем, где она могла укрыться от мерзостей жизни, со временем превратилась для нее в ловушку. Стала чем-то вроде ее персонального Королевства кривых зеркал, где вызванные ее воображением герои без конца разыгрывали перед ней сцены из выдуманной кем-то игрушечной, невсамделишной жизни, обесценивая и лишая красок ее собственное существование. И этому пора было положить конец.

Как всегда, удар обрушился с той стороны, откуда она менее всего его ожидала. Вернувшись в свой кабинет, она обнаружила на столе официальное послание адвоката Калума, в котором он декларировал желание своего клиента отозвать вложенные им шестьдесят тысяч фунтов — полностью и в течение оговоренных законом двадцати одного дня.

Когда Одетта прочитала эти строки, у нее закружилась голова, и она без сил рухнула на свой офисный стульчик. Ее тело соприкоснулось с этим изящным изделием с такой силой, что оно, словно живое существо, взбрыкнуло, выскользнуло из-под ее зада, пролетело по комнате и с грохотом врезалось в шкаф. При этом Одетта оказалась на полу, а стоявший на шкафу кактус спикировал прямо ей на колени.

Зазвонил телефон, но Одетта не обратила на него внимания. В эту минуту она вновь и вновь задавала себе вопрос: как мог Калум так с ней поступить? Какую новую игру он затеял?

Вскочив на ноги, она выбежала в коридор и устремилась в кабинет Флориана. Там никого не было — только стлался голубоватый дым от французских сигарет.

Снова зазвонил телефон. Если у Одетты не отвечали, звонок мгновенно переадресовывался на кабинет Флориана. Одетта автоматически подняла трубку.

— Одди, это я. — Голос Монни прерывался от волнения. — Крэйг сбежал!

— Что-что?

— Сбежал, говорю, сволочь. Меня, детей бросил… — Монни залилась слезами.

Одетта не без труда сосредоточила внимание на том, что ей говорила сестра. Монни хлюпнула носом.

— Если вернется — я ему такое устрою… Голову оторву. Конечно, мы с ним в последнее время не слишком ладили, но дети-то ни в чем не виноваты, верно? — Монни снова зашлась в рыданиях, — Перед тем как убраться, он все свадебные фотографии… на кусочки изорвал. И даже записочки не оставил.

Одетта поняла, что ее финансовые затруднения по сравнению с трагедией, которую переживала Монни, — ничто.

— Думаю, он скоро вернется, — сказала она, хотя сама в это не очень-то верила.

— Сомнительно… — В трубке что-то зашуршало. По-видимому, Монни доставала носовой платок. — Он сбежал прямо из поликлиники, пока врач сообщал мне результаты обследования. А когда я вернулась домой, то обнаружила, что Крэйга там нет и его вещей — тоже.

— А как прошло обследование… нормально?

— Да. У меня будет девочка. — Монни принялась было снова сопеть носом, а потом сказала: — Извини, Одди. Так нескладно все получилось… Ведь теперь тебе придется выплачивать залог, верно?

— Что такое?

— Крэйг не явился сегодня на слушание. — Теперь Монни хлюпала носом безостановочно. — Полиция выписала ордер на его задержание… Меня уже допрашивали, где он. Я так напугана, Одди. Я ведь и вправду не знаю, где он.

— Он не пришел на слушание? — переспросила Одетта.

— Ну да. Адвокат мне вот что сказал… Погоди, я сейчас тебе зачитаю… — Монни некоторое время шуршала бумагами, потом ее голос послышался снова. — Если он не явится на повторный вызов — это на следующей неделе, — крупных неприятностей ему не миновать. И его гаранту тоже. Ему — тебе то есть — придется выплатить оговоренную сумму залога полностью…

Одетта назначила встречу своему адвокату Биллу в баре «Оксо».

— Извини, раньше выбраться не смог, — сказал Билл, ставя на стол портфель и смахивая снег со своего черного пальто и красного шарфа. — Пришлось всю первую половину дня проторчать в суде.

Одетта подсунула ему послание адвоката Калума и сидела тихо, как мышка, пока он его изучал.

— Похоже, он хочет отозвать свои средства.

— Это долговременное вложение. Он не может вот так запросто взять эти деньги и забрать, — процедила она сквозь зубы.

— Технически — может. — Билл сбегал в бар, купил пива и вернулся за столик. — Делается это следующим образом. Кредитор идет в суд и требует возвращения займа, мотивируя это неудовлетворительным, на его взгляд, состоянием дел заемщика. Конечно, ему придется доказывать, что дела его заемщика оставляют желать лучшего, но, насколько я понимаю, у Калума очень ушлый адвокат.

— Но Калум не кредитор! — воскликнула Одетта. — Он — вкладчик. Ты ведь сам визировал договор.

— Я еще раз просмотрю договор, когда вернусь в офис, — сказал Билл. — Но если мне не изменяет память, деньги были напрямую переведены на твой счет, так что это был скорее не договор, а уведомление и расписка с твоей стороны в получении указанной суммы. А из этого следует, что он, не получив этих денег в оговоренный срок, запросто может объявить тебя банкротом. — Билл склонился к столу и еще раз прочитал официальный меморандум адвоката Калума. — Да, никаких сомнений. Калум Форрестер собирается тебя раздавить.

Одетте нравились деловитость Билла и его манера говорить правду, какой бы горькой она ни была, но это было уже слишком.

— Могу тебя заверить, что ничего подобного он делать не собирается, — сказала она с уверенностью, которой не чувствовала.

— А я тебя заверяю, что не только собирается, но и сделает. Поскольку намеревается отозвать свои средства в максимально короткий срок.

Одетта вернулась в свой кабинет и включила автоответчик. В ее отсутствие звонила пропасть народа, и все ее знакомые, словно сговорившись, требовали, чтобы она срочно с ними связалась. Но Одетта не стала никому звонить. Она знала, что, разговаривая с подругами, обязательно расплачется, а ей ни в коем случае нельзя было распускаться. Сейчас, по крайней мере.