Анна Дэвис - Королева туфель

— Все любят ее, — прошептал Беттерсон. — Все.

Женевьева, разозлившись по какой-то не совсем понятной причине, уже собиралась завести речь о журнале, но Беттерсон снова заговорил высоким голосом:

— Слышали о вашем друге, Гае Монтерее?

— Моем друге?

— Это случилось чуть раньше, сегодня вечером. Он здорово врезал владельцу «Ротонды». Сбил его с ног одним ударом. Я видел все собственными глазами. Кто-то вызвал жандармов, и они забрали его. А девушка Гая, Шепот, вопила и проклинала их на чем свет стоит, заявляла, что купит их с потрохами, но они ничего у нее не взяли. Теперь она должна ждать до утра, чтобы освободить его под залог.

Женевьева округлила глаза.

— Этот мужчина — сплошная неприятность.

— Будьте милосердны, Виви. Бедный Гай заперт в камере на целую ночь. У этого прощелыги из «Ротонды» полиция с руки ест. Разве вы не знаете, что однажды он донес о разговоре Ленина, который ему удалось подслушать в своем кафе? Он уже многие годы работает доносчиком на полицию. А мы, хорошие люди, должны держаться вместе.

— Да неужели? Нет, я сыта по горло Гаем Монтереем. Я хочу, чтобы его стихов не было в журнале.

Но Беттерсон снова стал наблюдать за представлением.

Настал день свадьбы. Девушка, отчаявшись избавиться от тени, берет в руки ножницы и угрожающе ими размахивает. Не обращая внимания на мольбы тени, дотягивается до своих ступней и разрубает их в том месте, где они соединяются с тенью.

— Вы слушаете меня, Норман?

— Что?

Но именно девушка, а не ее тень начинает погибать. Кровь струится из ее ног, заливая пол. Тень кидается, чтобы поддержать ее, поймать хозяйку, не дать ей упасть. И вот девушка лежит бездыханная, а тень ласково закрывает ее лицо вуалью, ставшей саваном, и рыдает.

— Я сказала, что не хочу присутствия Монтерея в журнале. — Женевьева почувствовала горечь и желчную мелочность в собственном голосе. Она хорошо понимала, что сердится вовсе не на Монтерея и даже не на Беттерсона. Но сейчас она со злорадным удовольствием использовала свое положение. Эту ситуацию она сможет удержать под контролем. И это невероятно приятно!

Беттерсон казался невозмутимым. Возможно, он так ничего и не услышал.

— Прости, куколка. — Он соскользнул со стула и закрутил кончики усов. — Я готов.

— Что вы… — Но прежде, чем она успела расслышать его ответ, он ринулся через зал прямо к выступающим.

На трагической сцене появился жених девушки. Прижав руки к сердцу, он с мукой взирал на свою погибшую любимую, а затем перевел взгляд на тень. Его лицо непроницаемо, тень съежилась и исчезла под его взглядом.

Жених склонился над мертвой девушкой. Он нежно убрал с ее лица вуаль, а затем встал и направился к тени, неся в руках фату. Тень в страхе отступила, но не нашла спасения, ей негде укрыться. Мужчина подошел к ней, надел ей на голову фату своей мертвой возлюбленной и закрыл ее лицо.

В баре воцарилась мертвая тишина, нарушаемая едва слышным дыханием, зрители замерли в напряженном ожидании.

И вот жених обнял тень и изо всех сил прижал ее к себе. Он откинул фату, приподнял подбородок девушки-тени и поцеловал ее в губы.

Шоу завершилось.

— Ну, шери. — Лулу вытирала искусственную кровь полотенцем из бара. — Что скажешь?

— Весьма впечатляющее представление. Но ты и сама об этом догадываешься. — Женевьева передала ей стакан пива, который Лулу тут же с жадностью выпила. — Почему ты не рассказала мне, что работаешь с той танцовщицей?

Лулу выпила еще.

— Я так счастлива, шери. Несколько месяцев назад, когда я поссорилась с Кэмби, ты сказала, что я должна попробовать воплотить свои чувства и переживания в искусстве. В моем пении. Помнишь?

Женевьева пожала плечами.

— Я тогда не послушала тебя. Но затем задумалась над твоими словами, и, знаешь, ты оказалась права. Вот теперь это то, чем я занимаюсь. Я сочиняю все больше и больше песен. Придумываю танцы, этот я тоже поставила сама. Все, что я пишу, очень четко передает мои чувства. В результате я чувствую себя просто великолепно. Виолетта замечательная танцовщица, правда?

— А как насчет него? — Женевьева указала на Нормана Беттерсона, который болтал с Виолеттой у рояля. — С каких это пор вы стали такими друзьями?

— Ах да. — Лулу захихикала. — Ну, это произошло как раз ночью на той вечеринке. С которой ты умчалась, презрительно задрав нос. А кое-кто из нас остался, чтобы повеселиться.

— Ты хочешь сказать, что спала с Беттерсоном?

Лулу сузила глаза.

— И что с того? Почему это для тебя так важно?

Действительно, почему? Но это было именно так. Беттерсон — ее человек, а не Лулу. Она первая познакомилась с ним. Он стал частью ее мира.

— Ты использовала его, — выпалила она. — Чтобы позлить меня.

— Послушай. — Лулу резко поставила пивной бокал на стойку. — Ты что, забыла, ведь я сказала, что мы хорошо повеселились, Виви?

— Тебе очень удобно таскать меня по Парижу, как какую-нибудь подпорку для сцены в твоем исполнении. Говорить мне, что делать и кем быть. Но ты тоже ревнуешь.

— Ты пьяна, шери. Иди домой и ложись спать прямо сейчас, пока не ляпнула чего-нибудь еще.

— Именно поэтому ты и настаиваешь, чтобы я спала с другими мужчинами. — Распалившись, Женевьева уже не могла остановиться. — Ты завидовала моему браку и хотела разрушить его. Я была счастлива с Робертом, пока ты не начала приставать ко мне!

— Ты думаешь, я завидую твоему браку? — Лулу уперла руки в боки. — Тому, что у тебя есть он!

Но Женевьеву уже невозможно было остановить.

— Ты продолжала и продолжала убеждать меня, чтобы я изменила Роберту. И в конце концов я до этого докатилась.

Куда меня привело твое веселье? Я не могу даже смотреть на Гая Монтерея, даже имени его не могу выносить. А что касается Паоло Закари…

— Значит, ты все-таки спала с Монтереем. Почему солгала?

— Мне было стыдно. А теперь я влипла в серьезные отношения с Паоло Закари, я в полном отчаянии, и это — твоя вина!

Лулу помрачнела.

— Моя вина? Ах, ну конечно. Ведь испорченная маленькая принцесса вроде тебя никогда ни в чем не виновата! И ты еще говоришь, что я использую людей, моя так называемая подруга. Ты использовала меня, чтобы завести свои знакомства. А теперь я стала не нужна, ты едва появляешься, чтобы поговорить со мной. Ты смотришь на меня свысока, как и все люди твоего сорта. Да так всегда было, просто я не замечала этого до сегодняшнего дня.

— Возможно, я не хочу встречаться с тобой как прежде, потому что поняла, что ты за «подруга». Злая, вероломная, фальшивая, насквозь пропитанная завистью, ты убеждена, что все остальные должны быть несчастны, как и ты. Ну что ж, мои поздравления, Лулу. Я абсолютно несчастна. И все это — благодаря тебе! — Женевьева сорвалась на крик, но никто не обернулся посмотреть, что происходит. Потому что именно в этот момент нечто более громкое и взрывоопасное происходило как раз у них за спиной.