Белинда Джонс - Летим в Лас-Вегас!

Дальше все идет как по маслу. Дописав до конца страницы, я корябаю внизу свою подпись, хватаю ключ-карточку и выбегаю за дверь. Только оказавшись в холле, соображаю, что не сняла халат. Однако двое мужчин (ну разумеется!) за стойкой и глазом не моргают.

– Отправьте это п-по факсу!

О господи, какой у меня пьяный голос.

– Одну минуточку, мэм.

– Номер факса на обороте, – уточняю я, обеими руками хватаясь за конторку.

– Вот, пожалуйста. Еще какие-нибудь пожелания? Секунду поразмыслив, я отвечаю.

– Ш-шоколад. Срочно.

– Вот сюда, пожалуйста…

Он проводит меня в ближайшую дверь и подает на тарелочке шоколадное мороженое.

– Я, может, и больше захочу, сонным голосом сообщаю я.

– Позвольте посмотреть, что мы можем для вас сделать…

Он кивает своему коллеге – и через минуту тот появляется в дверях с двухэтажной коробкой шоколадных конфет! Я бормочу благодарность и поворачиваюсь, чтобы уйти. Но все коридоры похожи друг на друга, и я напоминаю себе Алису в Стране чудес после десятка пузырьков с надписью «Выпей меня».

– Что-нибудь еще, мэм?

– Э-э… напомните мне, пожалуйста, откуда я пришла?

ГЛАВА 27

Я открываю глаза со стоном. Ничего удивительного: на две бутылки «Боллинджера» – всего-навсего несколько шоколадных конфет и порция мороженого!

Снова слышится стон… так, это уже не я. Оборачиваюсь, готовая увидеть рядом голого портье, – но кровать пуста. А стон повторяется. Громче, настойчивее. Теперь ясно, что он доносится из-за стены. Должно быть, Рид. И, судя по голосу, ему очень худо. Еще бы – выпил он куда больше меня. Я встаю, чтобы почистить зубы. И, подойдя ближе к дверям, понимаю, что стонет Рид вовсе не от дурного самочувствия.

Из соседней спальни раздается эротический саундтрек, достойный скандинавского порно. Я стараюсь не прислушиваться, но в звуках секса есть какая-то магия: стоит уловить чуть-чуть, и уши встают торчком, словно у сверхбдительного сторожевого пса. Хуже того, в организме дымком «Мальборо» клубятся феромоны. Пассивный секс, в сущности, ничем не лучше пассивного курения: то вредит легким, это – мозгам. Что ж, поблагодарю судьбу, что сегодня мне не пришлось ворочаться в одной постели с бешено сексующейся парочкой.

А ведь случалось и такое. При воспоминании о вечеринке у нашего друга Тони меня до сих пор пробирает дрожь.

Пока мы с Иззи тусовались в гостиной, сам Тони доделывал какой-то срочный проект. Он уже лег, когда мы ввалились в спальню, еще не зная, кому из двоих предстоит провести ночь во грехе. Если бы секс во вселенной распределялся по справедливости, победа досталась бы мне – я так давно этим не занималась, что уж и забыла, как это делается. Но Большие Груди взяли свое, а проигравшей осталось только примоститься на краешке кровати и изобразить Спящую Красавицу.

К несчастью, в ту ночь мною не заинтересовался даже Морфей. Я лежала, зажмурившись и скрипя зубами от тоски и досады.

Знаете такой прием – «хорошо и плохо»? Берете лист бумаги, делите пополам… Получается примерно такой расклад:

Кровать двойная. Это хорошо.

Но нас трое. Это плохо.

Любовью занимаются только двое. Это хорошо.

Но я к ним не отношусь. Это плохо.

Хочется спать. Это хорошо.

В такой обстановке черта с два заснешь. Это плохо.

Эти двое не слишком шумят. Это хорошо.

Кровать с общим матрасом, как в телерекламе (видели, наверно? На одной половине кровати выстраива-ют в ряд кегли, на другую бросают шар – а кегли стоят, не шелохнутся). Это плохо.

Ни шаров, ни кеглей здесь нет. Это хорошо.

Но Тони ритмично вонзает мне в спину то ли локоть, то ли еще какую-то угловатую часть тела. Это плохо.

Теперь моя подруга передо мной в большом долгу. Это хорошо.

На следующее утро Тони просыпается и обнаруживает себя посреди этакой икебаны из женских тел. Друзья уверены, что у меня был классный секс. Им и в голову не приходит, что всю ночь я балансировала на краю кровати, держась за тумбочку, чтобы не грохнуться на пол. И теперь даже не могу похвастаться своими акробатическими талантами. А это, безусловно, очень плохо.

Я забираюсь обратно в кровать и просматриваю список услуг. Так, завтрак в номер. Что у них там в меню?

Вафли? Нет, спасибо, патоки мой желудок сейчас не выдержит. Овсянка? Очень патриотично, но лучше воздержусь. Ниеуоз Капспоз. Знать бы, что это… Я снимаю трубку – и в тот же миг слышу, как женский голос называет меня по имени. Вот это обслуживание!

– Доброе утро, мне, пожалуйста, испанский омлет и стакан апельсинового сока.

– Большой или маленький? – уточняет женщина на том конце провода и почему-то смеется.

– О, вы англичанка! Пожалуйста, большой. – Джейми, что с тобой! Это же я, твоя мама! «Когда это мама успела поступить на работу в «Белладжо»?» – удивляюсь я и не сразу соображаю, что она звонит из Англии.

– Мамуля!!! Привет!!! – визжу я. – Какое совпадение! Извини, что не узнала тебя – я только что проснулась!

– Наверно, немало шампанского выпила вчера вечером?

– Ага!

Откуда она знает?

– Что ж, тебе было что праздновать!

– Точно. Здорово, правда?

– Я всегда знала, что рано или поздно он тебя найдет! Только никогда не думала, что это произойдет так быстро!

О чем это она? Неужели о Риде?

– И как же его зовут, твоего сказочного жениха?

Жениха? Жениха!!! О господи, так это не сон! «Выхожу замуж… чудесный человек…» Что же я там еще написала?

– Алло, милая, ты меня слышишь? Я спросила, как его зовут!

В кино герой, попавший в такую передрягу, оглядывается кругом и извлекает имя из первого попавшего на глаза газетного заголовка. Просто и изобретательно… Вопросы типа «Откуда у вас такая фамилия, миссис Да-утфайр?» начинаются позже.

Беда в том, что в пределах видимости нет ни одной газеты.

– Мамочка, подожди минутку, я сейчас… Включаю телевизор. Кермит? Ага, принц-лягушонок.

Так она и поверила. Халк Хоган? Не пойдет. Ну же, ну! Столько каналов, и ни одного полезного!

– Джейми! – доносится из трубки встревоженный мамин голос.

Ура, нашла! По тридцать первому повторяют старый сериал «Джони любит Чачи». На экране крупным планом – один из героев. Вот это пойдет!

– Скотт. Его зовут Скотт. (А вы думали, я назову его Чачи?)

– Скотт, а дальше?

– А?

– Как его фамилия?

– Ну, мама, не все сразу! – отмазываюсь я, от души надеясь, что голос мой звучит легкомысленно.

– Его родители приедут на свадьбу? Откуда он? Чем занимается?

У мамы миллион вопросов, и это вполне понятно. А я сейчас способна разве что разыграть «как если бы» потерю памяти.

– Он, должно быть, страшно богат, раз поселил тебя в таком роскошном отеле!