Барбара Брэдфорд - Состоятельная женщина. Книга 2

– Кстати, недавно звонил Эдвин. Я рассказала ему о последних событиях, – сказала Оливия, возвращаясь к камину и неся с собой его бренди.

Адам встрепенулся.

– Как он на это отреагировал?

– Мне показалось, что он не очень удивился. Завтра они с Джейн приезжают сюда из Керкбай-Малзирда, чтобы, как и планировалось раньше, провести эту неделю с нами.

– Прекрасно, это хорошие вести, – сказал Адам. – Зная хорошо Эдвина, я опасался, что он станет рваться в город, чтобы быть в гуще событий. Рад, что они приезжают. По крайней мере, у тебя будет хорошее общество днем, когда меня нет дома.

– Как ты думаешь, они счастливы, Адам?

– Будь я проклят, если знаю это. Почему ты спросила?

Тут ему пришло в голову, что Оливия, наверное, заметила отсутствие теплоты в отношениях между его сыном и невесткой.

– Я, например, не могу поручиться за это, – задумчиво сказала Оливия. – Между ними существует какая-то дистанция. Эдвин несомненно очарователен и внимателен к ней, но не слишком нежен. На мой взгляд, они не очень подходят друг к другу. К тому же порой я замечаю у Эдвина этот ужасный пустой взгляд, которым он смотрит на нее.

Оливия сделала паузу и внимательно посмотрела на Адама. Не дождавшись ответа, она более настойчиво спросила:

– Ты обращал на это внимание, дорогой?

Адам согласился, хотя и сожалел, что его втянули в обсуждение этого деликатного вопроса.

– По правде говоря, я и сам давно это замечаю. Если там нет ничего более серьезного, то, несомненно, все дело в Эдвине. Он очень переменился за последние годы. Мне кажется, что он готов изучать право все двадцать четыре часа в сутки. Он больше ничем другим не интересуется, и озабочен только тем, чтобы к тридцати годам стать самым выдающимся молодым адвокатом в Англии. И я чувствую, что из-за этого он непозволительно небрежен с Джейн.

– Да, это так, – подтвердила Оливия.

– А ведь у него есть все основания быть счастливым с Джейн. Она красива и очаровательна, к тому же прекрасно воспитана. Жаль, что у них нет детей. Должен признаться, я мечтал иметь внука, хотя бы уже одного. Все-таки, они женаты уже три года.

Оливия молча смотрела в огонь и после долгой паузы повернулась к Адаму.

– Ты веришь в ту грязную историю, что рассказал тебе Джеральд несколько лет назад? Историю насчет Эдвина и Эммы Харт?

– Конечно же нет! – воскликнул Адам, желая придать своему ответу максимум убедительности. Заботясь об Оливии, он не хотел огорчать ее сегодня, вытаскивая на свет старую сплетню, и поэтому впервые в жизни он солгал ей.

– Джеральду нельзя верить. Его история совершенно абсурдна и лишена каких-либо оснований. Несомненно, что он придумал ее, чтобы унизить Эдвина в моих глазах. Ты же знаешь, что он невероятно ревнует меня к своему брату.

Оливию его ответ не убедил.

– Я помню, что ты проводил частное расследование в то время насчет Эммы и ее ребенка. Но ты уверен, что твоя информация была верна, Адам?

– Конечно, уверен!

Он отставил бокал и взял Оливию за руку.

– Почему тебя именно сейчас так волнует эта старая история? Все уже давно забыто.

– Сама не знаю, дорогой. Полагаю потому, что мы заговорили о том, насколько счастлив брак Эдвина. Если, как ты утверждаешь, та история неверна, то у Эдвина тогда не должно быть ничего, чтобы мучило его совесть.

Ее глаза изучающе скользили по лицу Адама.

– Но все же мне часто приходит в голову мысль, что нечто такое все-таки есть. Может быть, это связано со странным выражением его глаз, которое так беспокоит меня, Адам.

Адам нахмурился.

– Ладно, пора идти, дорогая, – мягко сказал он. – Ты слишком впечатлительна. Джеральд наворотил кучу лжи, я в этом абсолютно уверен. А что касается выражения глаз Эдвина, то, может быть, оно связано с его неудовлетворенностью в браке. Ты знаешь не хуже меня, что далеко не все браки столь счастливы, как у нас с тобой.

– Да, ты прав, – промурлыкала Оливия и вздохнула. – Бедный Эдвин, как это ужасно для него, если он не любит Джейн. И, наверное, мучительно и для нее тоже.

Адаму не терпелось поскорее закончить этот разговор, и он твердо сказал:

– Уже очень поздно, дорогая. Нам давно пора быть в постели.

Выходя вместе с ней из библиотеки, Адам подумал, что его мало заботят, по крайней мере в данный момент, брачные дела Эдвина. Гораздо больше его тревожило то, что Эдвин может захотеть пойти в армию. Он знал, что мальчика с некоторых пор мало волнует его собственная безопасность. Трагично это сознавать, но многие человеческие инстинкты умерли в Эдвине в тот день, когда скончался Джек Харт. Адам был уверен, что его младший сын с полным равнодушием относится к тому, останется он живым или нет, а в сочетании с сильно развитым в Эдвине чувством долга перед родиной, это непременно приведет его на войну.

Глава 37

Эмма крепче сжала в руке телефонную трубку, ее сердце учащенно забилось.

Я не хочу, чтобы ты делал это, Фрэнк! Ты подвергаешь себя опасности безо всякой на то нужды. Это глупо и…

– Вовсе нет, – перебил ее Фрэнк. Его голос, приглушенный расстоянием, был плохо слышен в трубке.

– Послушай, Эмма, я одно время носился с идеей поступить в армию, но понял, что меня, с моим плохим зрением и слабыми легкими, ни за что туда не возьмут. Но кто-то ведь должен вести военные репортажи с места событий. Я должен поехать туда, Эмма.

– Только не ты, Фрэнк! Ты же еще совсем мальчик, – взволнованно закричала она в телефон.

– Нет, я уже не мальчик, Эмма, мне в следующем месяце стукнет уже двадцать три. – Он заговорил напористее. – Я сам хочу туда поехать. Пожалуйста, постарайся меня понять, Эмма. И редактор желает, чтобы я ехал. В конце концов, это дело чести.

– Чести? – переспросила она. – По-моему, без этой чести ты вполне можешь обойтись. Ты будешь там в окопах, в самом пекле боев. Условия жизни будут ужасными, а ты сам говоришь, что у тебя неважно со здоровьем. Пожалуйста, Фрэнк, подумай как следует перед тем, как решать окончательно, – настаивала Эмма.

– Я все уже решил для себя, – твердо ответил брат. – И потом уже поздно. Я и звоню тебе поэтому именно сейчас: сегодня в пять утра я отбываю на фронт.

– О, Фрэнк, я не хочу, чтобы ты делал это, не посоветовавшись со мной прежде, – запротестовала Эмма.

– Со мной все будет в порядке, Эмма, честное слово. Не создавай мне лишних трудностей, – умолял он. – Ладно, береги себя и передай мой привет всем. Я свяжусь с тобой, как только представится возможность. Ты сможешь узнать, где я, по моим репортажам в „Кроникл”. Собирай и сохрани их для меня, и не волнуйся. Прощай, родная.

– О, Фрэнк! Фрэнки… – Голос ее сорвался и она сглотнула комок в горле, мешавший ей говорить. – До свидания, Фрэнк, и не забудь дождевик и крепкие ботинки… – Она замолчала, не в силах продолжать.