Виктория Варлей - Роман с вампиром

– Сколько времени?

– Половина седьмого. Через полчаса пойдем на завтрак. Там Стасик-педорасик нас заберет и домой!

– Хорошо, – она вернулась в кровать.

Вадим беспрерывно щелкал каналами на пульте. «Что за дурная привычка!»

– Как спала?

– Как убитая.

– Как у тебя с Мухиным дела? Он ведь злится!

«А то я не знаю! Хотя…»

– На что?

– Сказал, что ты ему на стол бросила учетную политику, ничего не объяснив.

– Почему бросила? Положила. Думала, что он обрадуется.

– Чему?

– Я долго над ней сидела. Выверяла все.

– А почему ему не сказала? Он не знал, что это за документ и с чем его едят.

– Господи! Да мне и в голову не приходило, что это нужно объяснять! Основной документ!

– Ну, да. Мухин – человек новый в этом. Завод сказывается. Мышление людей иное. Все равно, помирись с ним.

– Ага, помирись! Он как взглянет, как пилой режет! Аж, мурашки!

– Бывает, знаю. Все равно, мне Ваши разборки не нужны. Михаил Федотович ведь может быть совсем другим. Рубахой – парнем.

– С кем? С тобой? Вполне возможно!

– Испеки ему торт – он сладкое обожает. И тебя начнет после этого.

– Попробую, – буркнула себе под нос Вика, чувствуя, что уж что-то, а печь этому бульдозеру пироги или торты ей совсем не хочется.

Прошло несколько минут в полной тишине. Вадим положил подушки вертикально к спинке кровати и сел, опершись на них. Вика провела пальцем по его руке. Многозначительно шевельнула бровями. Протяжный зевок и такое же протяжное «не-е» последовало незамедлительно. «Ну и ладно!» Пожала плечами и пошла умываться. Включив свет, посмотрела на себя в зеркало. Усмехнулась. Под нос пробормотала: «Не удивительно!» Почему не потрудилась вчера смыть косметику и уложить сырые волосы? Да, жалкое зрелище! «Ну, ничего, сделаем реконструкцию. Несложно», – тут же успокоила себя девушка и, достав косметичку, а затем фен, принялась выстраивать свои боевые ряды в боевой порядок.

– Ты готова? – постучался Ворон в дверь.

– Да. Иду.

Взяв вещи, спустились в ресторан, где все напомнило отдых за границей. Те же столы с нарезанными овощами, горка фруктов, масло и джем в маленьких упаковках, нарезанная ветчина и сыр. На выбор – кофе, чай, молоко. Несколько круглых металлических чанов с предполагаемой кашей. Повар, стоящий возле отдельного столика, на котором размещалась плитка, чтобы поджарить яичницу, омлет или блины – чего захочет искушенная публика.

«Глаза бы мои ни на что не смотрели!» – от разнообразия запахов ее замутило. Вадим, бросив сумки под стол, энергично направился к ветчине. «Чаю что-ли попить? Нам ведь пилить и пилить», – соображала она и неуверенно подошла к стопке чайных чашек, а затем к круглому чану, в котором и правда оказалась овсяная каша. Осторожно сняла крышку, держа в другой руке чашку с чаем и замерла, не зная, что делать дальше. Крышка слишком большая, класть ее некуда. Может, выемка есть? И можно ее поставить боком прямо на кастрюлю? Нет, выемки нет! Идиотизм! Она жалобно посмотрела на мимо проходящего Вадима, но тот не остановился, чтобы помочь. Вот, урод! «Как дура с этой бандурой, – угрюмо резюмировала она, – что-то я сегодня плохо соображаю». Умудрившись все же наложить себе каши, а к ней – несколько ломтиков сыра, вернулась к столу, за которым вовсю орудовал вилкой патрон.

– Ты чего как долго?

– Не знаю, – раздраженно донеслось в ответ. «Оставил меня там одну бороться с ветряными мельницами», – не зная, что еще вменить ему в вину, подумала она. Потом, не выдержав, сама над собой рассмеялась.

– Ты чего?

– Не знаю.

– Ты будешь сегодня есть или нет?

– Не знаю.

– Нам скоро ехать.

– А то я не знаю!

Мрачно на нее взглянув исподлобья, Ворон все же промолчал. Проглотив несколько ложек липкой каши и отпив остывший за время ее манипуляций чай, Колесникова с трудом вылезла из-за стола.

– Ты чего какая?

– Не знаю.

Поняв, что ничего вразумительного от нее не дождется, мужчина подхватил обе сумки, схватил ее за руку и понесся вниз, туда, где их уже ждал Стас. «Многострадальный Стас, я бы сказала», – прокомментировала Вика внешний вид их водителя. Через мгновенье они уже мчались по проспекту, миновали вчерашний ресторан, который ей так понравился.

– Я тоже хочу ресторан свой! Ты мне подаришь?

Вадим непонимающе уставился на нее, пытаясь осознать сказанное. Судя по всему, в его голове ничего не уложилось.

– Я так и знала! Эх и жмот! Я замерзла, вообще то! У тебя есть кофта теплая? Или тоже жалко?

Ей тут же вручили длинную красную фуфайку. Она быстро ее натянула и замолчала, опасаясь, что за следующей репликой последует подзатыльник. Они выехали из города и помчались по шоссе.

– Может, в Макдональдс заедем? – предложил Ворон. – Стас, хочешь? Нет? Вик, а ты?

– Не-а.

– Ты же не ела ничего!

– Не хочу. Меня тошнит и голова болит.

– От дороги?

– Не знаю.

– Ты вообще дорогу нормально переносишь?

– Нормально.

– Не заметно.

«Гляди – ка какой глазастый!», – Вика угрюмо уставилась в окно. «Мой брат – самый лучший мужчина в мире! Когда у меня эти дни, дает себя побить и даже пощипать! Правда, ржет при этом, как конь!» – непроизвольно пронеслось в голове. Она жалостливо посмотрела на свои руки, колени, живот и протяжно вздохнула.

Прошло несколько минут. Вадим, которому надоела гробовая тишина, достал диск с названием «Натали». Включил. «Меня развлечь его уже не требует», – самодовольно повела бровью девушка и тут же согнулась пополам. В поясницу кто-то тяжело и больно ударил. Удары повторялись, исчезали, появлялись в паху, потом снова в пояснице. Пытаясь не стонать, она достала таблетки обезболивающего и приняла три за раз.

– Попить ничего нет?

– На! – бутылка с надписью «Вода негазированная» очутилась у нее на коленях.

Она сделала несколько глотков и постаралась отвлечься, глядя на экран, в углу которого мелькнул носатый Депардье. От взгляда на мотающееся туда – сюда изображение затошнило еще больше. «Я сейчас сдохну!» – скрючившись, она слушала разговор героев фильма. Уловив смысл последних сцен иронично поджала губы. «Инструкция к применению? Или голубая мечта?» Жена главного героя, решив воскресить былую страсть, выспрашивала у любовницы мужа, что ему больше всего нравится в постели. Какие ласки и позы приятны.

Машина тихонько укачивала, монотонно шумел двигатель, незаметно боль прошла, оставив тошноту и головокружение. «Чертовы таблетки! Чтобы я еще хоть раз хоть одну гормональную гадость себе в рот засунула!» Вадим иногда, скривившись, посматривал на зеленеющую все отчетливее подчиненную.

– Совсем плохо?

– Я думаю, нужно остановиться. И побыстрее!