Сьюзен Льюис - Дай мне шанс

Том нахмурился, размышляя над ее словами.

— А что насчет Эллен? — спросил он.

Теперь Сэнди пожала плечами:

— А что насчет нее? Легче обойтись без Эллен, чем без Майкла, особенно теперь, когда Вик Уоррен готов работать в полную силу. Кроме того, со временем Эллен будет слишком занята докторами, собой, прогулками, вязанием и чем там еще занимаются беременные женщины?

Морщинки вокруг глаз Тома разбежались лучиками, он улыбнулся:

— Не такой я представляю себе Эллен в роли беременной. Но если посмотреть с твоей точки зрения, то есть шанс, что она сама не захочет остаться в команде.

— Точно, — согласилась Сэнди, полагая, что желания Эллен будут учитываться в последнюю очередь. Да и Майкл, вероятно, захочет отстранить Эллен от фильма, чтобы не проводила слишком много времени с Томом. Так что скорее всего Эллен Шелби — уже история для «Истории Рейчел», а она, Сэнди, входит в число продюсеров, так что нет никакой причины отказывать себе в удовольствии летать в Лос-Анджелес сколько ей заблагорассудится.

Майкл переводил взгляд с Робби на Мичелл и обратно. Они сидели в спальне Робби в мерцающем серо-синем свете безголосого телевизора и казались почти сказочными персонажами. Чего он сейчас ни отдал, чтобы это оказалось сном!

— Ты понимаешь, о чем мы говорим, любимый? — спросила Мичелл, ероша волосы Робби.

Робби кивнул. Он сидел на кровати, играя со шнуром от лампы. Спот лежал рядом и посапывал во сне.

Майкл устроился на большой подушке возле кровати и оттуда смотрел на смущенное и обеспокоенное личико сына, пытаясь удержать в узде нахлынувшие чувства.

Мичелл снова заговорила:

— Мы понимаем, насколько трудно тебе, милый, ты не должен давать нам ответ немедленно, о’кей?

Робби смотрел на нее широко раскрытыми синими глазами.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь, со мной, с папой и со Спотом, — проговорил он упрямо, но губы уже начали дрожать.

— Я знаю, чего ты хочешь, милый, — вздохнула Мичелл, и Майкл увидел, как ей трудно удержаться и не обнять сына. Но если она сделает это, мальчик расплачется. — Мы пытаемся тебе объяснить, почему это невозможно. Дело в том, что мама и папа больше не любят друг друга. Мы с ним оба любим других людей. Хотя больше всех на свете мы любим тебя. Поэтому мы и хотим, чтобы ты сам выбрал, с кем из нас тебе лучше жить.

Робби повернулся к отцу. Майкл сдержанно встретил его пристальный взгляд, но вероятность потерять сына разрывала его на части. Сколько еще он сумеет продержаться?

— Мама должна вернуться в Пакистан на некоторое время, — произнес он, вторя Мичелл. — Но через несколько недель, если ты решишь жить с ней, они с дядей Кэвэном прилетят сюда и заберут тебя в Лондон. Там тебя встретят бабуля и тетя Колин, вместе со всеми двоюродными братьями и сестрами.

— Ты тоже поедешь с нами? — спросил Робби.

Майкл покачал головой и проследил за взглядом Робби — сынишка посмотрел на Спота, небольшой черный клубок тотчас зашевелился и заскулил. Он не спросил о собаке, вероятно, искренне веря, что куда бы он ни поехал, собака будет при нем. Но правда заключалась в другом: собака может быть с Робби только в доме Майкла, поскольку британские карантинные законы не разрешат Робби ввезти в страну его любимца.

— Я хочу спать, — внезапно объявил Робби, нырнул под одеяло, обнял Спота и зарылся в его шерсть лицом.

Мичелл бросила взгляд на Майкла, и они тихонько вышли из комнаты.

— Он слишком маленький, чтобы принять такое решение, — прошептала Мичелл, когда за ними закрылась дверь.

— Да, — согласился Майкл, — но как быть? Что еще можно придумать?

Мичелл невидящим взглядом уставилась в пространство. Ее сердце разрывалось от желания попросить Майкла сделать что-нибудь, чтобы выбраться из сложившейся ситуации. Она могла бы приехать сюда, он продолжал бы заниматься «Уорлд уайд». Они стали бы семьей, чего так жаждал Робби. Но она понимала: сейчас не время для обсуждения этой темы. Возможно, подходящее время никогда не наступит, потому что Майкл уже вряд ли сможет испытывать к ней те чувства, которые питал раньше.

Она обернулась к нему, быстро пожала руку и направилась в гостиную.

Майкл вошел следом и сразу направился к бару, а Мичелл села рядом с Кэвэном и Клодой.

— Мы оставили решение за ним, — сообщила она, скользнув рукой в ладонь Кэвэна.

Клода посмотрела на Майкла и почувствовала, как его боль когтями впилась в ее сердце. Конечно, он тяжелее переживает случившееся, чем хочет признать. Как жаль, что он не может поделиться с ней своей болью! Что же случилось между ним и Эллен? Но он ничего не хотел обсуждать, а значит, спрашивать бесполезно. Как недолго они были самой счастливой семьей на свете. Они ведь жили до свадьбы целый год, а теперь, после медового месяца, едва говорят друг с другом…

— Тебе. — Сын подал ей рюмку бренди.

Мичелл сидела, положив голову на плечо Кэвэна. Клода всегда питала к ней дружеские чувства, и это помогло ей примириться с тем, что место Майкла занял Кэвэн, несмотря на разницу в возрасте. Конечно, это не дело Клоды, но она бы искренне желала, чтобы Мичелл и Майкл снова зажили одной семьей, пусть даже ради сына. Но Клода была реалисткой и знала, что этого не произойдет.

— А ты пропустишь рюмочку? — спросила она Майкла, подававшего напитки Кэвэну и Мичелл.

Он покачал головой:

— Нет, я сейчас пойду в душ, потом надо еще просмотреть кое-какие бумаги… — Дверь за ним закрылась.

Клода посмотрела на Мичелл.

— Я знаю, тебе известно о случившемся между ним и Эллен, — сказала она, — я не собираюсь выпытывать у тебя тайну. Только скажи, не можешь ли ты как-то помочь ему?

Мичелл с трудом проглотила комок в горле:

— Клянусь вам, если бы я могла чем-то помочь, я бы обязательно это сделала.

Лицо Клоды внезапно постарело. Она чувствовала отчаяние сына с такой силой, словно оно было ее собственное.

— Хорошо, что ты остаешься, ма, — подал голос Кэвэн. — Хотя бы побудешь с Робби, пока малыш не решит, где он хочет жить.

После душа Майкл досуха вытерся полотенцем, отыскал чистые шорты и напрочь отверг возникшее желание позвонить Эллен. Ему нечего ей сказать, но он хотел услышать ее голос. Впрочем, он проживет и без этого. Он все еще сердился на нее, но уже лучше контролировал свое поведение.

Заслышав шаги Мичелл и Кэвэна, поднимавшихся в комнату для гостей, он выключил свет. Он страшно тосковал по Эллен, но знал: даже если бы она оказалась здесь, он не смог бы обнять ее или заниматься с ней любовью, попытавшись обмануть себя, что ребенок его.