Марина Маслова - Спляшем, Бетси, спляшем!

— Саша, хочешь, я тебе все про нас расскажу? Это длинная история, — и я рассказываю про нашу юность, и про свое замужество, и про Колину женитьбу, о том, как Светлана знала, что Коля меня любит, и как я вышла замуж за Ива, чтобы им не мешать, и как я поняла, что люблю Колю и ушла от мужа, и про то, что меня не пускают домой, и как мне пришлось выйти замуж за Алекса, всю историю Алекса, а главное — я все время говорю о Коле, — Саша, Коко — это самый замечательный человек и я люблю его больше жизни.

— Но ведь он страдает! — возражает Саша, хотя смотрит на меня уже не так сердито.

— Сейчас он уже не страдает. Он знает, что я люблю его. И через два месяца я приеду работать в Москву. Мы будем видится каждую неделю. И еще, Саша, мне кажется, что ты несправедлив к своей маме и не должен так сурово с ней обращаться. Она тебя не бросала, ты сам выбрал, с кем ты хочешь жить. Ты ведь ее единственный ребенок, она тебя так любит!

— Да, как же, у нее там дочка родилась.

— Да что ты говоришь! — обрадовалась я, вспомнив ее трагическую попытку родить Коле ребенка, — Какое счастье! Ведь она уже не надеялась. Помнишь, как у нее умер ребенок? Она ведь тоже чуть не погибла тогда. Я очень рада за нее, и ты должен быть счастлив за свою маму. Кстати, давай позвоним ей? Может, она сможет приехать хоть на несколько дней повидаться с тобой. Я тебя очень прошу, подумай обо всем, что я тебе рассказала, и пойми, что Светлана не так виновата перед Колей, как тебе казалось. Хотя он, конечно, искренне переживал, что она уезжает. Ты ведь знаешь, какой он.

Саша кивает головой и неуверенно улыбается.

— Ну что, позвоним маме?

— Да.

Дальше мы говорим об его учебе. Мне приходит в голову, что его надо познакомить с Сарой, раз он увлекается психологией. Это была блестящая идея. Он впился в нее глазами, как только она заговорила о своей работе, и они часа два разговаривали, пока мы с Колей обсуждали, как я с помощью Светланы устрою Сашу в один из английских университетов. Коля вообще-то считал, что наше образование не хуже, но я доказала ему, что ни психология, ни философия, зацикленные на марксистско-ленинской теории, не могут дать представления об истинном объеме знаний. В конце концов, Коля соглашается, что выбирать должен сам Саша. Когда Саша, наконец, отвлекается на детектив по телевизору, мы втроем сидим с коктейлями. Потягивая мартини, вспоминаю вдруг ту безумную ночь перед свадьбой с Ивом, когда я коктейлями вывела Колю из шока от отчаянья перед разлукой. Мы встретились глазами и, увидев улыбку на его губах, я поняла, что он думает о том же, вспыхнула и непроизвольно вздохнула.

— Ник, — между тем говорит Сара, — вы должны уговорить Бетси написать еще один роман, ее читательницы ждут не дождутся. Неужели стремление устроить личную жизнь убивает творчество?

— Я действительно сейчас ни о чем другом не могу думать, — признаюсь я, — но если и стоит о чем-нибудь думать, то о новом филологическом исследовании.

— Бетси, это преступление, никто не будет читать твое исследование, тогда как стоит мне только завести разговор со своими пациентками о твоей «Анатомии любви», как они тут же пускаются в откровения о своих переживаниях. И ты бы послушала, что они мне рассказывают, каждая — героиня романа!

— Сара, ты хочешь сказать, что меня читают только нервнобольные? — смеюсь я.

— Я не лечу нервнобольных. У моих пациенток проблемы психологического характера. Твой роман помогает задуматься над собственными проблемами, проанализировать свою жизнь, это так важно.

— Да, — задумчиво говорю я, — это очень важно…

И я надолго замолкаю. Сара весело смотрит на меня.

— Что, обдумываешь сюжет?

— Не знаю. Но то, что ты сказала, навело меня на некоторые размышления. Мы еще поговорим об этом. Хотя я уже думала над другой темой. В начале века в Европе оказалось много русских, мне хотелось написать об одной женщине, о ее судьбе. Возможно, она будет балериной из Дягилевской труппы. Ведь жила в Англии Анна Павлова.

— Как у Вики Баум в «Гранд Отеле»?

— Ну, у нее получилось очень хорошо, но там балерина Грузинская — уже немолодая женщина, а я думала об истории всей жизни.

— Хорошо, Бетси, тебе видней, о чем писать, только пиши.

Ночью в постели Коля говорит мне:

— Бетси, ты изменилась, и я никак не могу понять, что произошло. Как ты думаешь?

— Ты заметил? Я много думала, как живут люди в браке, который длится долго. Наверное, их любовь изменяется, они не ведут себя в постели, как любовники, все становится привычным и повседневным. Я-то никогда не доживала до такой стадии, но мы знакомы с тобой целую вечность. Что ты думаешь по этому поводу?

— И ты решила попробовать пресной супружеской любви? Глупенькая девочка Бетси, с тобой так не получится! Ты путаешь стабильную семейную жизнь, верную и прочную, которой ни у тебя, ни у меня не было: дом, дети, уют, и супружеские отношения, которые зависят от любви. Если мы любим друг друга — мы всегда любовники. О том, что будет, когда любовь уйдет, мы говорить не будем. Я не хочу, чтобы это произошло!

— Ты любишь меня так же, как двенадцать лет назад?

— Так и не так. Ты меняешься, и я каждый раз влюбляюсь в тебя снова.

Говоря это, он нежно гладит мое тело, так что дрожь пробегает вслед за его руками. Все мои чувства сосредоточиваются на его ласках. Захлебнувшись от восторга, я тянусь к нему навстречу, чтобы услышать такой же вздох наслаждения.

— Бетси, будь всегда такой, — шепчет Коля, покрывая меня поцелуями.

— Как скажешь!

На следующий день, позвонив Светлане и получив обещание прилететь через два дня, я увезла Колю с Сашей в Брайтон. Мы впервые отдыхали вместе и были рады этому. День на взморье был чудесен. Пока Саша играл в пляжный волейбол с компанией молодежи, мы лежали, греясь на солнышке, лениво обсуждая, как я буду жить в Москве, и может ли Коля переехать туда работать.

Прилетевшая из Аугсбурга Светлана, помолодевшая и похорошевшая еще больше, бросается мне на шею, теперь нам нечего делить.

— Ну, вы счастливы? — оглядывая нас с Колей, спрашивает она.

— Совершенно счастливых людей не бывает. Мне никак не вернуться домой.

— О, Господи! А зачем? Тебе плохо здесь? — Светлана оглядывает стильную викторианскую обстановку холла, — Этот дом, между прочим, он чей? Шикарный дом!

— Он мой. Мне плохо без Коли здесь и в любом другом месте.

— Ну, ты мне все расскажешь позднее, — нетерпеливо прерывает Светлана, — Где Саша?

Мы с Колей выходим, когда в холл спускается Саша. Они сами разберутся во всем и помирятся. За ужином, который мы со Светланой готовим сами: салаты, котлеты с жареной картошкой, как когда-то дома, Сашка и Светлана светятся улыбками.