Людмила Толмачева - Бегущая против волны

— Многие привыкли сравнивать его с перевернутым столом, — говорил Иван, — но я не люблю это пошлое сравнение. И дело вовсе не в архитектурном стиле. Ведь его возводили прежде всего как крепость. Слишком много людской крови здесь пролилось, пота и слез, чтобы вот так упрощать его значение. Здесь вершились судьбы государств и людей, к нему обращались народные взоры с надеждой на справедливость и лучшую долю…

Ирина слушала этот чуть пафосный монолог без тени насмешки, понимая, что человек делится сокровенным и дорогим его сердцу. И тем невыносимее ей было видеть скуку и скрытую иронию на лице Дубца.

В ресторане, стилизованном под старинный замок, их окутал мягкими объятиями таинственный полумрак в сочетании с чудесным благоуханием национальной кухни. Алена, зачарованная мерцанием сотен свечей, тихой, струящейся музыкой и негромкой — неужели такое возможно? — беседой посетителей, озиралась с детской непосредственностью.

— Что, Аленушка, притихла? — улыбнулся Иван. — Хорошо бы стать принцессой в таком замке, а?

— Не-а. Одна бы я не смогла оставаться среди этих серых стен. Жутко, — честно призналась она.

Ирина вспомнила себя в турецкой пещере. Надо же! У них с дочерью общие страхи.

— Что закажем? — спросил Иван и тут же посоветовал: — Рекомендую гуляш, пастушьи галушки, салаты — из морепродуктов и мясной, суфле из куропаток, а еще здесь прекрасно готовят фазанов на вертеле.

— А на десерт? — спросила Алена.

— О-о! Здесь пекут такие великолепные пирожные и булочки с маком и шоколадом, что нашей принцессе и не снилось!

— Хочу булочек! И пирожное!

— Алена! — Ирина с укоризной посмотрела на дочь.

— Все о'кей, Иринушка, — успокоил ее Иван. — Я и сам законченный сладкоежка, а в ее возрасте сам бог велел…

Ивану досталась благодарная улыбка Алены.

— Мне говорили, что, не отведав жареного гуся, не узнаешь главного в национальном колорите, — заметил Дубец.

— Хм, — пожал плечами Иван. — Можно, конечно, отведать и гуся, но, боюсь, что это блюдо для крепких желудков.

— Ты нас за инвалидов держишь? — не без сарказма усмехнулся Дубец. — Нет, мы на манную кашу пока не перешли. А? Как, девочки, хотите жареного гуся с золотистой корочкой?

— Можно попробовать, — поддержала его Ирина лишь с одной тайной целью — приглушить в нем взыгравшее мужское самолюбие.

— Ну что же, слово гостя для хозяина — закон, — невозмутимо согласился с выбором Дубца Иван и подал знак официанту, подзывая его для заказа.

Алена, которой тоже налили красного вина, разрумянилась и теперь в прямом смысле соответствовала комплименту Ивана, цветя нежной розой. Ирина, сидевшая напротив дочери, одновременно и любовалась, и по-матерински переживала. Она ощущала смутное беспокойство, наблюдая, как ей казалось, за вызывающими ужимками дочери. Или это просто желание выглядеть старше и самостоятельнее, свойственное подросткам? И все же Ирину больно кольнуло открытие, что дочь старается понравиться мужчинам, напропалую кокетничает, по-детски неумело, но оттого становясь еще милее и соблазнительнее. Все материнские нравоучения пошли прахом. Ровным счетом ничего не осталось в этой хорошенькой ветреной головке.

От горьких дум ее оторвал вопрос Ивана:

— Ирина, вы любите танцевать?

— Танцевать? — переспросила она, поглощенная мыслями о дочери.

— Ну да. Если хотите, можно пойти на дискотеку. Здесь рядом есть открытая площадка.

— Я бы не отказался немного размяться, — бодро произнес Дубец. — Вижу, что Аленка уже на старте. Вот уж кого хлебом не корми, а дай поплясать. Я прав?

— Ну, не знаю, — жеманно протянула она. — А кто там тусуется? Я имею в виду возраст…

— А-а, понятно, — с деланым разочарованием вздохнул Дубец, — нас, Иван, записали в старики. Какая уж нам дискотека? Поели — теперь можно и поспать.

— Почему? — не понял Иван, не видевший мультик про лягушек, где мамаша-лягушка учила своего сына уму-разуму.

— А, не бери в голову. Это из нашего фольклора, — отмахнулся Дубец.

— Вы меня совсем не поняли, — надула губки Алена. — Просто я еще не была на таких дискотеках, где все так демократично.

Мужчины рассмеялись, а Ирина удивилась хитрой сообразительности дочери. Оказывается, она совсем не знает Аленку, вернее, не успевает за ее взрослением, наивно воспринимая ее прежним несмышленым котенком.

Они спустились к Дунаю, где у самого берега сверкало разноцветными огнями сооружение, похожее на дебаркадер. Оттуда неслась ритмичная музыка, усиленная мощными динамиками.

— Клево! — восторженно воскликнула Алена. — У нас такого нет.

— Что я говорил? — самодовольно улыбался Иван. — Я вам такую культурную программу устрою — всю жизнь вспоминать будете. Кстати, завтра у нас прогулка на катере по Дунаю.

— Йес! — взвизгнула Алена и первой устремилась к манящей всеми чудесами света танцплощадке.

Алена с Сергеем Владимировичем танцевали, стоя друг против друга на небольшом расстоянии. Дубец пробовал подражать молодым, конвульсивно подергиваясь неподатливым туловищем и размашисто манипулируя согнутыми в локтях руками. Ирина поглядывала на его располневшую после болезни фигуру, удивляясь тому, насколько неуклюж и нелеп бывает пожилой человек в молодежной среде, когда мнит себя в ней «своим парнем». Зато Алена блистала. Вскоре ее красоту и гибкую пластику заметили все танцующие. Дубца оттер какой-то плечистый парень в голубой тенниске, и Алена оказалась одна, в самом центре площадки. Люди расступились, образовав вокруг нее свободное пространство. На нее направили луч света, и Алена, поняв, что стала королевой дискотеки, разошлась пуще прежнего.

Ирина танцевала с Иваном. Он в отличие от Дубца предпочел держать партнершу в объятиях. Мужской внимательный взгляд и жар сильных рук не то чтобы не трогали ее, но оставались за пределами ее внимания. Сейчас оно было устремлено на дочь, поведение которой вызывало дурные предчувствия.

— Иринушка, — прокричал Иван, еще теснее прижимая ее к своему тугому животу, — почему вы так напряжены? Расслабьтесь, прошу вас! Это оттого, что вы мало выпили. Пойдемте в винарню — здесь рядом, — выпьем «боровички». Это настойка из горных трав. У вас сразу же поднимется настроение.

Она помотала головой, отвергая его предложение, и вновь сосредоточилась на дочери. Парень в голубой тенниске вплотную приблизился к Алене и, взяв ее за руку, начал что-то говорить на ухо. Алена пожала плечами и попыталась выдернуть руку, но парень не отпускал, продолжая говорить и жестикулировать. Внезапно в луче света, которым была освещена Алена, показался Дубец. Он ухватился за предплечье парня и рывком повернул его к себе. Тот, пьяно пошатываясь, уставился на Дубца с выражением тупого недоумения.