Джоан Коллинз - Лучшее эфирное время

– Что ты имеешь в виду? – спросила Хлоя.

До нее начал доходить смысл происходящего.

– Я имею в виду, что в тебе есть задатки звезды, голубушка. – Его голос стал более серьезным. – Эбби и Гертруда сразу поняли это после твоих проб. Им оставалось только убедить телекомпанию, что ты именно та женщина, которая нужна на эту роль.

– И им это удалось! О Боже, Джаспер, я так взволнована, что готова кричать от радости! Мы должны это отметить.

– Хорошо, сегодня вечером мы с тобой поразим этот город. Надевай свое лучшее платье. – Джаспер вот уже тридцать лет был в кинобизнесе, но впервые видел, чтобы исполнитель был так счастлив, получив работу. – «Спаго», «Чейзен», «Ма Мэзон» – что вы предпочитаете, миледи?

– О, все сразу! – рассмеялась Хлоя. – Шампанское в «Спаго», чили в «Чейзене» и десерт в «Ма Мэзон».

– Как скажешь, милая, – Согласился он и, помолчав, добавил: – Теперь тебе надо быть поосмотрительнее. Опасайся новоиспеченных друзей – тех, кто раньше тебя и знать не хотел, а теперь набивается в лучшие друзья. Тебя сейчас буквально захлестнет волна новых «лучших друзей».

– Я буду разборчивой, дорогой, конечно. Кстати, а сколько я буду получать?

Повисла пауза.

– Та-ак, моя любовь, здесь возникает маленькая проблемка. Давай смотреть правде в глаза: мы оба знаем, что ты звезда эстрады. Как певица ты, конечно, сильна.

– Назови мою самую низшую ставку, Джаспер, дорогой, – перебила Хлоя.

– Пятнадцать тысяч за серию. – Хлоя была поражена.

– Пятнадцать! О, Джаспер, но это же мизер. Я вовсе не хочу выглядеть неблагодарной, но я знаю, что Сэм Шарп получает по пятьдесят, почему же мне лишь пятнадцать?

– Дорогая, ты же знаешь этот бизнес. Они хотят тебя на роль, но в Соединенных Штатах ты неизвестна.

– Я только что с аншлагом выступала в Лас-Вегасе, – возразила Хлоя.

– Ради Бога, Хлоя, будь благоразумна! В конце концов мы ведь оба англичане. Мы знаем, что ты хорошо выступила в Лас-Вегасе, но им ведь надо платить и десяти другим актерам, которые будут заняты в «Саге». А ты еще не звезда. Да, кстати, Сисси будет играть другую жену, Сайроп.

– Сисси! Как странно, ведь ее пробовали на Миранду. Почему?

– Ну, Эбби нужна звезда на эту роль. А Сисси нужна приличная работа. Вот почему они не могут платить тебе столько, сколько ты заслуживаешь, дорогая. Сисси все еще звезда, и ей будут платить соответственно. В этом городе, любовь моя, звезда есть звезда.

– Ну, хорошо. Ты знаешь, как я хотела эту роль. И, конечно, я счастлива, что получила ее. Ну, а если я тоже стану большой звездой, Джаспер? Я получу прибавку?

– Любовь моя, тогда уже предела не будет, в этом нет вопросов, я позабочусь, чтобы они утроили твое жалованье, если у тебя будет высокая телеквота, обещаю тебе.

– Отлично, – просияла Хлоя. – Тогда я согласна. Хотя я бы в любом случае согласилась, ты же знаешь.

– Умница ты у меня. Ты всегда была порядочной, Хлоя. Мой лимузин заедет за тобой в восемь. И не забудь, что я говорил тебе о «новых друзьях».

– Не забуду, Джаспер, обещаю.

– Нет, нет, нет! Не могу поверить в это! – кричала Сисси на своего агента. – Как они смели отдать роль этой бездарной певичке? Как они только посмели?

Черные ручейки туши стекали из ее глаз. Сисси замотала полотенцем плоскую грудь и сделала знак Свену, который старательно массажировал ей шейные позвонки, подать сигарету.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – кричала она в ярости, сидя на складном массажном столе и глубоко затягиваясь сигаретой. «Глотаю рак, – думала она с горечью. – Хотя все равно со мной покончено, меня погубила эта английская корова».

Свен прикурил «Кэмел» и терпеливо ждал, изучая последний номер «Боди Билдинг», который принес с собой. Его спокойное скандинавское лицо не выражало жалости, которую он мог испытывать или не испытывать к Сисси; она, действительно, являла печальное зрелище – чересчур загорелая кожа, измотанное диетами тело, вытравленные волосы; сейчас она яростно ругалась по телефону.

– Как я могу отныне ходить по городу с поднятой головой? – обрушивалась она на Робина, своего несчастного агента. – Как? Подскажи мне!

Робин, очевидно, пытался успокоить ее, потому что Сисси на некоторое время умолкла.

– Хорошо, я подумаю об этом, – пробормотала она. – Эта жена, конечно, роль никудышная в сравнении с Мирандой, но если я все-таки соглашусь, они, надеюсь, уделят побольше внимания этой роли?

Она слушала, что говорил ей Робин, яростно затягивалась сигаретой. Свен заметил, как обозначились глубокие морщины над ее тонкими губами – результат ежедневного выкуривания тридцати сигарет; сколько ни подтягивай кожу – от таких последствий не избавишься.

– Сорок тысяч за серию? Хм. – Она явно начинала успокаиваться.

Складки на лице несколько смягчились.

Свен отвлекся от журнала.

– Я подумаю об этом. Обещаю. Позвони мне завтра. – Сисси закончила разговор и повесила трубку. Она улыбалась. Глубокие морщины на лице, казалось, разгладились. Когда улыбалась, она выглядела лет на десять моложе и даже иногда напоминала девчонку. – Подойди, Свен, – приказала она хриплым чувственным голосом.

Привлекательность Свена состояла в том, что он был на редкость сдержанным и явно гетеросексуальным. Ни одна из женщин, кто испытал на себе его щедрое скандинавское очарование, не осталась недовольной. Свену нравилось доставлять женщине удовольствие, и он умел это делать. И никогда не упускал такой возможности. Если женщина желала этого, он был в полном ее распоряжении. Несмотря на отсутствие даже малейшего интереса к Сисси, ее телу, Свен все-таки открыл бутылочку с маслом и, медленно сняв с ее тела полотенце, начал трудиться над «основным блюдом» своего массажа.

Когда Сью Джакобс сообщила Сабрине, что та не получила ни одной роли в «Саге», Сабрина осталась довольна и тут же подписала контракт на новый фильм.

Но с Эмералд все было иначе, и ее пришлось утешать.

Эмералд была огорчена, очень огорчена, узнав о том, что она уступила Миранду Хлое. Целое утро она проплакала, запершись в своей спальне, потом перезвонила Эдди.

– Почему Хлоя? Почему не я? – требовала она ответа. – Кто она такая, в самом деле? Она что, способна играть? Может, она суперзвезда? А я до сих пор суперзвезда! – кричала она, разглядывая себя в упор в увеличительное зеркало, пытаясь еще раз проверить, видны ли крошечные шрамы на подбородке от последней пластической операции.

Шустрый Эдди вздохнул. Чем больше звезда, тем тяжелее ей падать и еще тяжелее мириться с этим.

– Им понравились твои пробы, детка. Эбби и Гертруда говорили, что ты выглядела потрясающе, а играла просто божественно.