Шейла Нортон - Тело и душа

— Также нам придется подумать о том, как выплачивать кредит по дому и как быть со страховками, — добавил Барри. — С кем будет жить собака?

«Но мы же знаем, как со всем этим поступить, или нет?!»

На работу я вышла в понедельник после Пасхи. Чувствовала себя как после длительного отпуска. Да и мои коллеги, и прочие сотрудники больницы вели себя со мной именно так. Когда меня видели в коридоре или просто заходили поздороваться, говорили, что я хорошо выгляжу, но потом, не заметив на моей коже и тени загара, как-то терялись. К тому же рассказать мне про свой якобы отпуск нечего. Вместо пляжа — дом с диваном.

— Рада, что вернулась? — поинтересовалась Бекки, когда ближе к обеду все немного успокоилось.

— Очень, — ответила я, — дома у меня кошмар: Барри все выходные приставал с вопросами о нашей будущей жизни, разводимся или нет, какие трудности нам предстоят…

— Да ты что? — Она дотронулась до моей руки, выражая сочувствие. — Мне очень жаль, что все так получилось. Но в конце концов…

— Все в порядке, не могу сказать, что я очень расстроена. Мне кажется, наша с ним любовь закончилась много лет назад, и сейчас я ничего не чувствую по отношению к мужу. Он хочет, чтобы мы посмотрели правде в глаза, и мне тоже этого хочется.

— Теперь вам надо решить, кто остается, кто съезжает. Кому что достанется. Кто за что заплатит. Так?

— Да, и многое другое. С кем останется собака?

— Пойдите погулять с ней, отпустите поводок и посмотрите, к кому побежит.

— Зная Биглса, я могу предположить, что, если мы его так отпустим, он вообще может убежать и никогда больше не вернуться. — Я вздохнула. — Надеюсь, все само собой образуется. Мы стараемся быть цивилизованными людьми и продолжаем уважать друг друга. — «Конечно, если можно считать ворчание и недовольство нормальным поведением мужа и жены, пусть даже бывших».

— Многие скажут, что все в порядке вещей.

«Это нормально? Если все было нормальным, тогда почему мы расходимся? Чего нам еще от жизни ждать? Чего-то, что покажется окружающим ненормальным, или сверхненормальным, или даже сверхъестественным явлением?»

Кстати, о сверхъестественном. Сильвия Райли хотела меня видеть. Я только и успела сесть за стол, как она позвонила с просьбой посетить ее в 12.45. Почему именно в 12.45, а, например, не в 12.30 или в час дня? Может, чтобы запугать? Или она хотела дать понять, что у нее такое количество важных посетителей за день, что ей удалось втиснуть меня только в этот промежуток времени. Так что изволь быть вовремя — иначе тебя уволят или оштрафуют!

В 12.43 я была у нее, нервничала ужасно, как провинившийся первокурсник в кабинете декана, ожидая, что меня исключат. Постучала в дверь.

— Войдите! — крикнула она.

Я толкнула дверь и вошла в ее обитель. К моему удивлению, меня ожидала не только Сильвия, но и Моника — видимо, долгосрочный больничный закончился. Она сидела на стуле, уставившись в пол, как будто нашла там что-то интересное.

— О, здравствуй, — сказала я, обрадовавшись, как будто королеву английскую увидела. Сев на стул без приглашения, я пыталась поймать взгляд Моники, но она продолжала смотреть в пол. — Тебе лучше? Когда на работу выходишь?

— Моника почти поправилась, — ответила за нее Сильвия так, как будто она ее лечащий врач. — Но ей категорически запрещается нервничать.

Самой за себя говорить тоже нельзя? Или оторвать глаза от пола?

— Так ты возвращаешься к своим обязанностям или нет? — спросила я, обращаясь к Монике.

— Нет, Моника не вернется, — без тени сожаления объявила за нее Сильвия. — Она пришла сегодня, чтобы подать заявление об уходе.

Мне стало жаль коллегу. Не могу сказать, что испытывала к Монике большую привязанность, особенно после того, как та внезапно взяла больничный и бросила меня с теми злополучными письмами. Но прошло время, страсти улеглись. Насколько я помню, Моника не брала отпуск с того дня, как начала работать. Понятно, что она поступила, прямо скажем, непорядочно, бросив меня, но неужели это не дает ей права хотя бы отвечать на вопросы за себя?

— Мне очень жаль, что так вышло, Моника! — сказала я ей как можно более дружелюбно.

— И Монике есть что сказать вам, Розмари, — продолжала Сильвия, словно кукольник, дергающий за ниточки в своем театре. Ее «кукла» выпрямилась, посмотрела мне в глаза. У нее был очень печальный взгляд.

— Нет, не надо… правда, не стоит ничего… — Я запнулась, ужаснувшись жестокости нашей мегеры. Но Моника никак не отреагировала, ни один мускул не дрогнул на ее лице.

— Мне очень стыдно, Рози, — произнесла она тихо, но твердо.

— Почему? Ничего же не случилось! Не понимаю, о чем ты, — ответила я, изо всех сил желая, чтобы Сильвия прекратила эту жуткую сцену. Пусть идет на все четыре стороны, наслаждается свободой, подлечится или что там еще.

— Нет, Розмари, — настаивала Райли, — Моника очень сожалеет. Это из-за ее действий… пока она была больна, мне не осталось ничего другого, как обвинить во всем вас, когда на самом деле…

— Абсурд!

Воцарилась тишина. Мне стало намного лучше.

— Простите? — переспросила Сильвия. Мне казалось, что ее глаза вылезут из орбит.

—Абсурд! — «Вы же попросили повторить. Может, вы плохо слышите?»

Со стула напротив меня раздалось хихиканье. Моника билась в истерике, хохот был какой-то неестественный. Она сидела, закрыв лицо руками, то и дело вздрагивая от смеха. Конечно, подобное состояние было уже гораздо лучше. Ведь только что она, бледная как смерть, сидела, уставившись в пол, пассивно кивая на ответы Сильвии.

— Тебе не за что передо мной извиняться, — сказала я, вскакивая со стула. — Вам не следовало вызывать меня только для того, чтобы задеть бедняжку. Не волнуйся, дорогая, я знаю, у тебя были веские причины, если ты ушла в такой неподходящий момент. К тому же все разрешилось, спасибо мистеру Коннору, он все уладил с миссис Райли!

Я бросила уничтожающий взгляд на Сильвию. Да что она вообще о себе возомнила, сваливая все на только что вернувшуюся ослабевшую сотрудницу, которая пахала на нее в поте лица долгое время?

— Мистер Коннор? — переспросила она. — Могу вас заверить, Розмари, что Эшли здесь совершенно ни при чем…

— Нет? — усмехнулась я. — Он также, наверное, не уладил вопрос с заменой в регистратуру в мое отсутствие?

«Вот так-то тебе, мерзавка, что ты теперь скажешь?»

Но к сожалению, она нашлась что ответить. Сильвия посмотрела мне прямо в глаза, отчего мне сразу стало не по себе. Я почему-то была уверена, что она не лжет. К тому же я совершенно потеряла самообладание и разговаривала в не совсем позволительном тоне с вышестоящим сотрудником.