Дженнифер Уайнер - Чужая роль

— Говори же, что он сделал?

— Изменил, — призналась Роуз.

Эми покачала головой:

— Я так и знала. Он за все заплатит, только вот нужно придумать, как именно. Профессиональная несостоятельность? Письмо в фирму? Подбросить какую-нибудь гадость в его машину?

— Что именно? — заинтересовалась Роуз.

— Пасту из анчоусов. Выдавить немного в «бардачок», и его «лексус» никогда уже не будет прежним.

— Ну так вот, он был в этом деле не один, — призналась Роуз.

— Ты о чем?

— Мэгги.

Эми поперхнулась и выплюнула кусочек лепешки.

— Что?!

— Мэгги, — повторила Роуз. — Я их застала.

Она столько раз твердила это про себя, что озвученные слова казались отрывком стихотворения, выученного сто лет назад.

— Вошла и увидела их в постели. А на ней были мои новые сапоги.

— Итальянские? От «Виа Спига»? — поразилась Эми. — О, Роуз, мне так жаль.

— Почему же тебя все это не удивляет?

— О Боже, — потрясенно продолжала Эми. — Маленькая сучка!

Роуз кивнула.

— Как она могла?

Роуз молча пожала плечами.

— После того как ты пустила ее к себе, давала денег, пыталась помочь…

Эми закатила глаза к потолку.

— Что же теперь делать?

— Забыть о ней и никогда больше не видеть!

— М-да, — вздохнула Эми. — Представляю, как это будет выглядеть в Дни благодарения. Так где сейчас наша знойная малышка?

— Понятия не имею, — глухо отозвалась Роуз. — Полагаю, у отца и Сидел.

— Считай, она уже страдает, — утешила Эми. — А как насчет тебя?

— И я тоже, — вздохнула Роуз, ломая лепешку.

— Чем я могу помочь?

— Думаю, ничем. Время все лечит.

— Время и тряпкотерапия, — объявила Эми, поднимая Роуз за руки. — Супермаркет зовет! Пошли!

Весь остаток дня Эми и Роуз бродили по торговому центру «Прусский король». Роуз ухитрилась набить ненужными вещами целых три пакета, хватая все, на что падал взгляд и что позволяло надеяться, — ее жизнь еще может измениться. Она купила отшелушивающие скрабы и увлажняющие кремы, свечи с запахом лаванды, кости из бычьих жил для мопса и вечернюю, расшитую бисером сумочку за двести долларов. Приобрела тюбики помады, блеск и карандаши для губ, три пары туфель, длинную юбку из красного кашемира, в которой никак не могла себя представить. Наконец подруги направились в книжный магазин.

— «Улучшай секс с помощью йоги»? — осведомилась Эми. — «Как поймать мистера Чудо, чтобы он ничего не заподозрил»?

Роуз ухмыльнулась, покачала головой, подошла к разделу современной прозы и за десять минут набрала стопку романов в блестящих мягких обложках. Все о женщинах, сумевших найти любовь, потерять и обрести снова.

— На всякий случай помни: паста из анчоусов у меня наготове. Если передумаешь, звони, — предупредила Эми, когда они шли к автостоянке. — А также если ищешь незаинтересованную сторону, чтобы потолковала по душам с мисс Мэгги Мэй, я к твоим услугам.

— Это ты-то незаинтересованная? — удивилась Роуз.

— Ну, не совсем. Разыгрываю таковую на ТВ.

Эми взглянула на часы.

— А хочешь, я поеду с тобой? Или, еще лучше, едем со мной? Ма пригласила меня на ужин.

Роуз снова покачала головой.

— Я в порядке, — отговорилась она, решив, что вполне может обойтись без общества мамаши Эми. Все было известно наперед: на столе будут неизменные макароны, и весь вечер придется восхищаться последним увлечением хозяйки: фарфоровыми куклами и украшениями из телемаркета.

— Позвони, — на прощание велела Эми. — Я серьезно. Роуз пообещала позвонить, а в качестве первого шага к нормальной жизни презентовала кость мопсу и заставила себя выслушать все сорок три сообщения голосовой почты. Шестнадцать от Эми, дюжина — из конторы, три — от отца, с десяток — реклама телемаркетов, с полдюжины — от кредиторов Мэгги и одно, поразившее ее, — от менеджера «Международного дома блинчиков» с просьбой прийти на собеседование, когда ей будет угодно.

Роуз позвонила отцу, сообщила, что жива, стерла все сообщения и проспала восемнадцать часов подряд. Проснувшись в воскресенье, поклялась себе, что сегодня последний день хандры, позвонила Эми и заверила, что у нее все в порядке, накрасила губы, надела красную кашемировую юбку, сунула в карман книжку, нацепила поводок на мопса и отправилась в парк, к любимой скамье. Пора было что-то решать.

— За, — прошептала она себе. — Я адвокат, и это хорошая работа. Против. Меня тошнит при одной мысли о том, что придется туда идти.

Она открыла книгу, вынула ручку и стала писать прямо между заманчивыми цитатами, украшавшими первые несколько страниц недавно купленного романа («головокружительные сексуальные похождения…»): «За — работа означает деньги. Против…»

Мопс коротко гавкнул. Роуз подняла глаза и увидела вторую собаку — странное пятнистое дрожащее создание размером с кошку. Она уже успела прыгнуть на скамейку и уставилась на Роуз бесстрашными черными глазками.

— Привет, — кивнула Роуз, позволив незваной гостье обнюхать свою перчатку. — Ты кто? — спросила она, пытаясь разглядеть карточку на шее собаки. Что это за имя такое: Нифкин? Вероятно, иностранное. — Иди домой, — попросила Роуз пятнистое существо, усы которого дрожали при каждом выдохе. — Поищи лучше хозяина.

Но пес продолжал сидеть неподвижно, не сводя глаз с Роуз. Та решила не обращать внимания и снова принялась писать.

«Против», — вывела она и, закрыв глаза, ощутила, как волна тошноты покатила к горлу при одной мысли о том, как она входит в здание, в офис, где когда-то увидела Джима, влюбилась и вообразила, что он тоже в нее влюблен.

— Против, — повторила Роуз и открыла глаза. Нифкин по-прежнему сидел рядом, а перед ней неизвестно откуда возникла маленькая девочка в красном пальто, таких же перчатках и красных резиновых сапожках. Волосы цвета кленового сиропа были забраны в тонкий, похожий на морковку хвостик. «Иисусе, — подумала Роуз, — кто же я такая? Чертова Белоснежка с кучей гномов?»

— Собака, — объявила малышка, помахивая кулачком.

— Верно, — согласилась Роуз, а мопс тихо, но возбужденно фыркнул.

Девочка наклонилась и погладила его по голове. Мопсик льстиво вильнул хвостом. Тем временем трясущийся крошечный Нифкин спрыгнул на землю и уселся рядом с девочкой, и теперь уже они все уставились на Роуз.

— Я Джой, — сообщила девочка.

— Привет, — жизнерадостно откликнулась Роуз. — А это…

О Господи, она так и не знает, как зовут мопса!

— А это собака, с которой я гуляю.

Крошка кивнула, словно все поняв, потянула Нифкина за поводок и потрусила по дорожке. Седовласая дама в темных очках заинтересованно прислушалась к разговору.