Миранда Кеннелли - Дыши, Энни, дыши

– Потому что… я хотела сделать тебе больно, – тихо говорит она. – Твоя жизнь была такой идеальной. И ты просто оставила меня ради парня.

– У меня было такое чувство, что это ты оставила меня, когда твоя мама вышла замуж и вы переехали в новый дом, в то время как я по-прежнему оставалась в Оукдэйле. Я больше не считала, что была достаточно хороша для тебя.

Мы сидим в тишине, гоняя салат по нашим тарелкам.

Я глубоко вздыхаю. Нужно было сильнее стараться тогда сохранить нашу дружбу:

– Я хочу дружить с тобой. Здесь и сейчас. Ты дорога мне. Не знаю, как я смогу выдержать до конца учебы без моей подруги.

– Я тоже скучала по тебе. И до сих пор скучаю.

– Тогда давай начнем заново.

Она долго молчит, прежде чем взять свою вилку и зачерпнуть рис.

– Так ты провела ночь с Джереми, а?

– Да.

– Я ночевала в комнате Колтона в пятницу. Поэтому он так разозлился из-за моего разговора с помощником преподавателя.

Я хлопаю по столу:

– Что? Как так мы не знаем об этом? Как это Игги не проболталась?

– Я сказала ей, что распускать слухи – против веры бехаистов.

Я сдавленно хихикаю:

– Это правда?

– Понятия не имею. – Келси смеется и делает глоток своей диетической колы.

– Так ты переспала с Колтоном? Но вы не вместе?

Она качает головой.

– Целовались?

Опять качает:

– Я не хочу потерять его как друга… как потеряла тебя.

– Не думаю, что ты потеряешь его, – тихо говорю я.

– Но это большой риск.

– Я понимаю, о чем ты. Никогда не думала, что потеряю его…

– Кайла?

Медленно киваю.

– Но я рада, что не потеряла ни минуты времени из того, что у нас с ним было. Если бы я волновалась, что потеряю его, может, я бы и не встречалась с ним. И у меня никогда бы не было многих других моментов.

От осознания этого мое тело становится легче, сильнее, словно я могу выйти и пробежать марафон прямо сейчас.

– Но ты еще не с Джереми? – спрашивает Келси. – Видно же, что он тебе нравится.

– Да… Но он участвует во всех этих приключенческих гонках, и прыгает с тарзанки, и делает другие сумасшедшие вещи… и я волнуюсь, что с ним что-то случится.

– Так ты говоришь мне рискнуть и быть с Колтоном, хотя это может разрушить нашу дружбу, но не даешь Джеру шанс? Почему бы не наслаждаться тем, что есть сейчас?

– Почему ты не наслаждаешься тем, что у тебя есть с Колтоном?

Мы смеемся вместе.

– Прости… – говорит Келси. – Я не должна была распространять тот слух, что мне нравился Кайл.

– Забудь об этом. Мы все начинаем заново.

***

В воскресенье вечером Джереми заявляется ко мне в комнату.

Я запускаю его, и дверь захлопывается за ним. На нем белая рубашка, тонкий галстук в клеточку и серые брюки, то бишь, элегантный прикид, который он приобрел для собраний братства. Он принес коробку макарон с сыром, кусок масла и пакет молока.

– Что происходит?

– Я подумал, что приготовлю тебе ужин.

Улыбка расцветает на моем лице. Насколько это привлекательно? Парень, который готовит макароны с сыром. Я веду его на кухню, где он нежно прижимает меня к столу и целует.

– Думаешь, одной коробки нам хватит? – спрашивает он, с сомнением глядя на нее.

Я пробегаю пальцами по его стройным бедрам.

– Уверена, что хватит.

– Но обычно я сам съедаю пачку… и не делюсь.

– Что ж, я польщена, что ты поделишься со мной своими макаронами. Может, у меня найдется что-то еще к ним.

– Может, нам добавить к ним поцелуи?

«Как слащаво», – улыбаюсь я про себя. Но я смогу смириться со слащавостью, пока она включает в себя поцелуи.

Он крадет один, затем другой, и бабочки порхают в моем животе. По-настоящему увлекшись этим, я решаю затащить Джереми из кухни в свою спальню и под одеяло, когда Келси и Колтон вываливаются из ванны вместе. Оба без футболок.

– Э, привет, – говорю я. Келси с Колтоном взрываются смехом. Мы с Джереми стоим, вытаращив глаза. Я понимала, что они скоро могут сойтись, но это скорое скоро. Прошло всего несколько часов, с тех пор как мы с Келси говорили о том, что она рискует. Во всяком случае лифчик на ней.

– А что случилось с завязкой? – спрашиваю я с хитрой улыбкой.

– Закончилась, – говорит Колтон, снова заставляя Келси смеяться, а затем они начинают целоваться так, словно завтра не наступит.

– Хотите макароны? – спрашивает Джереми, поднимая брови.

– Может, позже, – говорит Колтон. – Я еще не закончил с ней.

Она смеется, а я ужасаюсь, потому как слишком много информации.

– Ты еще не говорила с ним? – спрашивает она меня, и я качаю головой. – Не тяни. – Она хватает скакалку и завязывает ее на двери своей спальни, прежде чем исчезнуть внутри.

– Ну что ж, – говорю я.

Джереми несколько секунд пялится на скакалку, а затем пожимает плечами:

– Я рад, что нам не нужно делиться с ними макаронами, – говорит он, растягивая слова в своей обычной манере. – Я беспокоился о размере порций.

Я широко улыбаюсь, качая головой. Оставляю Джереми наблюдать за кипящей водой и начинаю рыскать по холодильнику в поисках чего-нибудь к макаронам.

– Как насчет того, чтобы приготовить и эти хот-доги тоже?

Он указывает на меня пластиковой ложкой:

– Вот это я понимаю.

Когда еда приготовлена, мы садимся по-турецки на мою кровать и смотрим воскресный футбол. Официальный футбол еще не начался, но Джереми настоял на том, чтобы смотреть его, потому что это «Титаны». Мне и самой довольно интересно, так как старший брат тренера Вудс играет за них. Улыбаюсь про себя, осознавая, что никогда бы не встретила Джереми, если бы не она. Я, наверно, и для марафона не стала бы больше тренироваться.

– О чем говорила Келси? – спрашивает Джереми, засовывая вилку со спагетти в рот. – Она спрашивала, не говорила ли ты со мной еще о чем-то.

Я жую свои макароны.

– Да ни о чем.

Он втыкает вилку в свою чашку.

– Я не верю тебе.

– Ты самый шумный парень из всех, что я когда-либо знала.

– Скажи мне, что имела в виду Келси, или я стащу у тебя оставшиеся макароны.

– Это подло.

Мы с минуту или около того едим в тишине, пока он снова не заговаривает:

– Так они теперь вместе? Как это случилось?

– Я сказала Келси, что ей нужно рискнуть с ним.

Понимающая улыбка появляется на его лице:

– А она… хотела, чтобы ты рискнула со мной?

Как он догадался об этом?

– Ты сказал, что можешь дать мне время, – тихо говорю я, впиваясь ногтем большого пальца в ладонь.

Он пробегает рукой по волосам и вздыхает: