Джин Реник - Обещания

Кристи стала тереть ладонью горящую от удара щеку. Она была на грани нервного срыва.

Зная, что в квартире очень тонкие стены, через которые все может быть слышно соседям, Курт понизил голос и заново принялся убеждать Кристи.

— Но ведь нет ни улик, ни свидетелей. Невозможно доказать, кто именно дал ей наркотик. Если бы она сама рассказала об этом кому-нибудь перед смертью, тебя бы давно уже арестовали.

Кристи расплакалась.

— Но ведь она умерла из-за меня.

— Господи, но ты же не тащила ее на озеро и не топила, — взбешенно зашептал он. «Ну как заставить ее понять?»

— Она была взрослой, черт возьми, и сама могла отвечать за свои поступки. Кто мог предвидеть, что она окажется такой идиоткой, что, накурившись наркотика, полезет купаться? В этом нет ничьей вины! Когда же ты возьмешь это в толк? Никто не виноват, слышишь, никто.

Кристи плакала взахлеб, и пока она горько рыдала, он выбрал себе рубашку и галстук. В конце концов Кристи взяла себя в руки.

— Прости меня. Это только потому, что мне больше не с кем поделиться, иногда мне кажется, ты хочешь меня бросить. Я очень боюсь этого, Курт…

Он поцеловал ее и прижал к себе.

— Никогда. А сейчас мне нужно одеться. Через несколько минут у меня деловое свидание, детка. Не падай духом, о'кей?

— Если хочешь, мы еще можем немножко поваляться. Мне в аэропорт к часу.

Курт снова взглянул на часы. Ну что ж, он опоздает всего на несколько минут. Линна может и подождать. Куда она денется? Он еще раз поцеловал Кристи и, обняв, повел в спальню.

— Только давай побыстрее.

Через двадцать минут он уже был одет и, стоя на пороге, выталкивал Кристи за дверь. Она обняла его на прощание и поцеловала в шею, измазав помадой воротник рубашки. Черт, снова нужно переодеваться, но если поторопиться, то еще можно успеть. Он хлопнул ее по заду.

— Я кое-что забыл дома. Ты иди, я позвоню тебе позже.

Он закрыл дверь и бросился в комнату, перескакивая через ступеньки лестницы.

Надев новую рубашку и поменяв галстук, выдавив на ладонь порцию крема после бритья и похлопав себя по лицу, он посмотрел в зеркало и, убедившись в том, что змеюке-мачехе не к чему будет придраться, удовлетворенно улыбнулся. В этот момент раздался легкий стук в дверь.

— Курт?

Он открыл дверь и увидел Линну, державшую в руках корзинку для пикника. Одета она была в короткий летний сарафан, открывавший плечи и длинные ноги, темные от загара. Легкий ветерок, ворвавшийся в открытую дверь дохнул на него восхитительно нежным запахом ее духов и очаровательно приподнял подол юбки. Если бы он только что не отзанимался любовью с Кристи, Линна стала бы для него лакомым кусочком.

— Привет, дорогая, что ты здесь делаешь? Он ввел ее внутрь и, быстро оглядев комнату, проверяя, не осталось ли каких-нибудь следов после предыдущей посетительницы, облегченно вздохнул. «Какого черта ей здесь надо?»

— Я хотела сделать тебе сюрприз.

— Это действительно сюрприз для меня. Как ты меня отыскала?

— Я приехала на такси. Водитель сказал мне, твоя машина стоит во дворе, поэтому я знала наверняка, что ты еще дома.

— Как хорошо, что я не уехал раньше.

Он поцеловал ее, и она ответила ему поцелуем.

— Я попросила повара приготовить для нас сэндвичи и лимонад. Я думала, нам лучше поговорить наедине, без шума, официантов и посторонних людей… Устроить что-то вроде пикника.

— Замечательно. И куда же мы поедем?

— Может быть, останемся здесь? Если хочешь. Она сильно покраснела, и он все понял по ее лицу. Она собиралась соблазнить его. Что ж, спектакль обещал быть интересным. Он снова поцеловал ее, на этот раз долгим и нежным поцелуем.

— Конечно, хочу, милая.

Осторожно усадив Линну на табуретку, он стал вынимать из буфета тарелки и стаканы.

— По-моему, это чудесная идея, — сказал Курт и внимательно посмотрел на нее.

Он еще никогда-не спал с девственницами. Были у него две девчонки, которые клялись, что они нетронуты, но он не был в этом уверен. Теперь же он знал наверняка. И может быть, это была единственная возможность в жизни попробовать взять женщину первым, и потому нужно было провести игру по всем правилам. В квартире было так тихо, что он слышал, как за стенкой у соседей высокий голос выводит «Все мои дети».

— Может быть, включим музыку? Кантри и вестерн пойдет?

— Да.

Он выбрал компакт-диск и, вставив его в проигрыватель, нажал на кнопку. Раздалась музыка, запел Гарт Брукс. Линна ковыряла вилкой в тарелке и с каждой минутой все больше нервничала. Нужно было каким-то образом действовать самому, чтобы не дать ей совсем смутиться и уйти в себя. Все-таки переспать с девственницей удается не каждый день. Эта мысль не давала ему покоя.

— Давай я покажу тебе свою квартиру. Она кивнула и встала с табуретки. Курт взял ее за руку.

— Сейчас мы в гостиной. Он повел ее по коридору.

— Вот это ванная, а это спальня. Вот здесь кровать.

Он откинул покрывало.

— Вот, потрогай.

Она послушно похлопала ладонью по одеялу, но когда он, обняв ее, снова поцеловал, она напряглась всем телом.

— Послушай, мы же оба хотим этого, ласково сказал он.

— Я знаю, — ответила она, — но прежде нам нужно поговорить.

— Нам нужно сделать гораздо больше, чем просто поговорить.

Он поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. «Ого, прогресс!»

— Давай так, ты будешь говорить со мной, о чем хотела, а я тем временем покажу тебе, что следует делать. Договорились? Ведь это решит очень многие проблемы.

Он сбросил, свои туфли,

— Я люблю, когда меня раздевает женщина. Попробуй начать с галстука.

Курт ослабил галстук, и Линна, вынув один конец из узла, стащила его с шеи Курта и бросила на кровать. Курт поцеловал ее в плечо.

— Вот видишь, это совсем не трудно, правда? — ободрил он. — А теперь рубашку. Я расстегну манжеты.

Она принялась за пуговицы, и он почувствовал, что начинает возбуждаться. Как раз вовремя. Как совершенен человеческий организм! Ему было интересно, получит ли он какие-нибудь новые ощущения от близости с ней. Говорят, когда женщину берут первый раз, ей бывает больно. Теперь он узнает все сам.

— Вот молодец, — похвалил он ее. — Теперь вытащи рубашку из моих брюк и сними с меня. Нет, нет, на кровать не клади. Кровать нам еще понадобится. Так, расстегни ремень, а потом «молнию» на брюках.

Он взял рубашку из ее рук и бросил на туалетный столик.

— Ты ведь никогда не делала этого прежде, правда? — еще раз удостоверился он.

Она отрицательно покачала головой и опустила руки на ремень. Она вся дрожала и никак не могла отыскать пряжку. Он едва удержался, чтобы самому не расстегнуть. Ну сколько можно ждать? Его плоть уже напряглась, и к тому времени, когда Линна наконец нащупала пряжку, член был стальным. Курт расстегнул «молнию» сарафана на ее спине, кожа под его пальцами была мягкой и влажной.