Шеннон Маккена - Твой навсегда

– Может, тебе лучше не смотреть эту подборку, – сказал он неуверенно. – Это афганская война. Здесь есть… гм… некоторые страшные вещи.

Она неторопливо листала вырезки. Мороз прошел по коже, когда она увидела, что любимый ею человек так близко соприкасался с жестокостью и смертью. Она оглянулась через плечо и, посмотрев ему в лицо, мягко сказала:

– Ты не должен опекать меня до такой степени. Твои фотографии просто поразительны.

– Статистика, – сказал Саймон, явно испытывая неловкость. – Закон больших чисел. Я израсходовал сотни кадров, чтобы запечатлеть это на пленке.

– Не преуменьшай свои заслуги, – сказала Эллен. И не говори, что это было не ахти какое сложное дело. Поразительное есть поразительное, и не важно, как ты этого добился.

Саймон пристально посмотрел ей в глаза.

– Спасибо, – сказал он.

Ее взгляд упал на пыльную, неправильной формы крылатую фигурку на столе, возле ящика с фотоаппаратами. Предмет был сделан из необожженной глины, и на одном конце из него выглядывал грязный шнур.

– А это что? – Эллен подобрала фигурку. Саймон забрал ее и смущенно вертел в руках.

– Это подарок, который я сделал для своей матери. Мы как раз посмотрели научно-популярный фильм о почтовых голубях, и я все недоумевал, как им удается всегда находить дорогу домой. Я воображал что-то наподобие невидимой нити, которая тянет их в родные места. Моя мать часто разъезжала по разным галереям, где продавались ее скульптуры. Поэтому я решил вылепить для нее этого голубя и пропустил внутри шнурок, чтобы она всегда находила путь домой, ко мне.

– Теперь я вижу, – сказала Эллен, разглядывая маленькую птицу. – На этом конце – голова с острым клювом, а там хвост. Сколько тебе тогда было лет?

– Восемь. Но я так и не отдал ей свой подарок. В тот день пришли какие-то люди, чтобы сказать мне о пожаре.

Осторожно положив птицу на стол, Эллен отвернулась к окну, чтобы не заплакать. Она стояла так до тех пор, пока не посчитала, что может надеяться на себя.

Когда она снова повернулась, Саймон положил своего голубя ей в руки. Жест выглядел почти церемониальным.

– Это тебе.

– Но я всегда без малейших трудностей нахожу дорогу домой, – сказала Эллен, баюкая в ладонях кособокую птицу. – Я почти никогда не сбиваюсь с пути.

– Ты – мой родной дом, Эл, – сказал Саймон. – Единственное мое пристанище.

Она протянула к нему руку и вздохнула, протяжно всхлипнув. Саймон закрыл глаза, когда она притронулась к его щеке. Он положил сверху свою руку и потом поцеловал Эллен в ладонь. Тепло его мягких губ вызвало в ней дрожь.

– Прости, что я не проявил большего гостеприимства, когда ты постучала, – сказал он. – Я скверно себя чувствовал.

Эллен отложила глиняную птицу и протянула к нему руки.

Саймон не колебался. Он схватил ее в объятия и стиснул так сильно, что выдавил из легких весь воздух. Но ее это нисколько не беспокоило, потому что она не нуждалась в воздухе. У нее был он, Саймон. По крайней мере в эти сладкие мгновения он принадлежал ей. Она зарылась носом в его волосы. От него пахло пылью и потом.

Он резко освободился.

– Извини, Эл. Я весь грязный и вонючий. И не должен…

– Не беспокойся, – сказала она. – Обними меня снова. Мне этого хочется.

Саймон вытер лоб рукавом и виновато улыбнулся, показывая ей оставшиеся на материи песчаные полоски.

– Я уже собрался идти к водопаду с мылом и свежей одеждой, а потом искать тебя. Думал упасть на колени и целовать тебя до тех пор, пока ты не простишь меня.

– Простить тебя? За что? Ты не лгал мне. И ничего не обещал.

– О, прекрати, – заворчал Саймон. – Говоря подобные вещи, ты только усугубляешь ситуацию. Ты заслуживаешь прекрасного принца, а я не он.

– Зачем мне какой-то принц? – сказала Эллен. – Какая скучища! Мне совсем не нужны эти дурацкие древности. Я хочу моего мятущегося Саймона. Сумбурного и неприрученного.

Он нехотя улыбнулся, растягивая уголки своего мрачного рта, как бы взвешивая ее слова.

– Мне нравится, когда ты так упорствуешь. Но я предпочел бы, чтобы от меня пахло хорошо, когда я трогаю тебя. Не хочешь пойти со мной к водопаду?

Все возможности чувственного наслаждения прокрутились в ее уме с головокружительной быстротой. Саймон обнаженный, мокрый и смеющийся под водопадом!

– Ох, Саймон…

Он все прочел в ее глазах. Его улыбка невольно переросла в довольный оскал.

– Ну как?

– Хорошо, – согласилась Эллен. – Мы можем взять мой пикап. Я пойду принесу несколько полотенец. И захвачу купальник. Я вернусь через минуту.

– Не забудь отнести это. – Саймон вложил ей в руки маленькую скульптуру голубя. – Береги его ради меня, Эл.

Качая в руках драгоценную вещицу, Эллен поспешила обратно в дом. Она поднялась по лестнице и положила голубя на почетное место, рядом с фотографией Кентов, ее прабабушки и прадедушки. Ей нравилось, как оба предмета смотрятся вместе. Две стороны одной и той же блестящей монеты – страстная тоска по любви, очагу и семье с уважением к прошлому и надеждой на будущее. Тот клей, на котором держится вселенная.

Эллен надела купальник и, натянув поверх него свои вещи, с бешено стучащим сердцем помчалась в подсобную комнату. Взяла там шерстяное одеяло для пикника и сверху положила полотенца. Потом с лихорадочной скоростью приготовила все для чая. Выставила на стол три пирога, стопку десертных тарелок и ложки. Напоследок она набросала записку для постояльцев с извинениями за свое отсутствие, объясняя необходимость оного неожиданным срочным делом.

Саймон ждал у пикапа с потертым рюкзаком на плече, арбузом под мышкой и улыбкой, которая заставила Эллен покраснеть.

Она включила мотор и выехала на заброшенную дорогу. Фургон запрыгал на ухабах, направляясь в сторону тракта и соединяющегося с ним каньона Макнари. Пока машина двигалась по узкой просеке среди вырубок, оба молчали. Эллен сосредоточила все усилия на управлении, пытаясь таким образом игнорировать дрожь в руках, громкий стук своего сердца и жар в щеках. Но контролировать улыбку на лице, похоже, было выше ее сил.

– Как давно ты последний раз ходила сюда купаться? – спросил Саймон.

– Много лет назад, – ответила Эллен. – Еще до того, как Гас установил в лесу свои знаки с грозной надписью: «Лица, вторгающиеся в частные владения, будут расстреляны на месте». Взгляни прямо, вон там один из знаков. Видишь то дерево?

– Давай остановимся здесь, на широком месте, – предложил Саймон. – Отсюда лучше всего спуститься к реке.

Эллен подъехала к обочине и остановилась. Саймон потянулся за одеялом и полотенцами, но она остановила его руку.