Арина Ларина - Брачный период мачо

Начальница, бесившаяся по поводу упущенного завхоза, который переметнулся к незамужней бухгалтерше, регулярно срывала свою злость на Лене. Но перекошенная красная физиономия Татьяны Филипповны вызывала у Кораблевой только жалость.

— Не сметь вести личные разговоры в рабочее время, — взвизгивала начальница, едва только поняв, что Лена разговаривает с женихом.

Лена безразлично отворачивалась и продолжала ворковать с любимым под гневное кудахтанье климактерической тетки.

— Может, тебе здесь работать надоело? — исходила змеиным ядом Татьяна Филипповна.

— Конечно, надоело, — не выдержала однажды Лена. — Выйду замуж, уволюсь и сяду дома.

К такому повороту оппозиция была не готова. Взять переводчика, по крайней мере полноценного, на Ленину зарплату не получится. Это Татьяна Филипповна осознавала вполне твердо. Но и уступать наглой девке желания не было. В тихом бешенстве она шаркала туфлями под столом и периодически выстреливала гадостями в сторону жизнерадостной сотрудницы.

В один из моментов затишья Лене позвонила мама и сказала, что ее искала некая Марина Брусникина из бизнес-центра, в котором Лена когда-то подрабатывала в качестве переводчицы.

Марину Лена помнила. Это была миловидная толстушка, очень приветливая и доброжелательная. Брусникина ассоциировалась у Лены со стабильностью и кругленькой суммой, полученной за работу с итальянцами. Подработать еще раз она бы не отказалась, тем более что предстоящая свадьба подразумевала приличные траты.

Записав продиктованный мамой телефон, Лена решила дождаться отбытия Татьяны Филипповны на обед и перезвонить перспективному работодателю.

Марина настолько откровенно обрадовалась, услышав Ленин голос, что переводчица даже загордилась. Пока она раздувалась от ощущения собственной значимости, часть пламенной речи восторженной Брусникиной прошла мимо ее сознания.

— …если бы вы могли подойти и обсудить условия сотрудничества…

Слово «сотрудничество» было обстоятельным и долгосрочным, оно приятно щекотало самолюбие и побуждало немедленно нестись на встречу с Брусникиной. Лене хотелось начать кардинально новую жизнь, и чтобы работа в этой жизни тоже была новой. Олегу она решила ничего не говорить, пока все не выяснится.

В баре, как обычно, было сумрачно и шумно. За угловым столиком сидели двое мужчин. Культурной программы сегодня не предвиделось, поэтому они скучали и вяло перекидывались репликами. Встреча получилась тягостной. Говорить было особо не о чем, пришли они сюда больше по привычке и теперь мучительно соображали, как бы поскорее расстаться.

— … Про личное не спрашиваю, — хмыкнул блондин. — У тебя там как всегда — передовая. Фугасы, танки и тяжелая артиллерия.

— Да уж, — собеседник с отвращением поморщился.

— С работой-то как?

— Нормально. Дела идут, контора пишет.

— Чего интересненького?

— Да ничего. Рутина сплошная, бумажки. Достало все, уехать бы на пару месяцев к теплому морю.

— Не болтай. Никуда ты не уедешь, стахановец, — блондин скривил губы в подобии улыбки.

— Не уеду, — согласился шатен и устало потер переносицу.

— А помнишь, ты про наследницу рассказывал?

— Которая из грязи — в князи? Помню.

— Ну и как?

— Что «как»?

— Сообщили уже?

Да, на днях. Теперь будет бегать, бумажки оформлять. Ей эта развлекуха на пару месяцев. А ты почему спрашиваешь?

— Да просто. Интересно. Я вот все думаю, может, у меня тоже где-нибудь дед миллионер завалялся.

— Ну думай-думай. Это процесс полезный. Они посидели еще минут двадцать и разошлись к обоюдному удовольствию.

На следующий день Лена взяла отгул. Поход в бизнес-центр требовал тщательной подготовки. Она долго выбирала, в каком наряде предстать перед Мариной, чтобы ей понравиться.

— Ты куда намыливаешься? — лениво зевнул Олег.

— По делу, — сосредоточенно промычала Лена, наматывая непослушную прядь на щипцы. — Это по поводу перевода.

— Сама закроешь? Вставать неохота.

— Лежи, лежи, — она поцеловала его в щеку и, напевая, вышла из спальни. Настроение медленно, но неуклонно поднималось, волнение было приятным, а предстоящая встреча — многообещающей.

Бизнес-центр гудел и шевелился трудолюбивым муравейником. Все сосредоточенно бегали мимо крутившей головой Лены с бумагами и папками, топтались у стойки администратора, давали и принимали указания по мобильникам, в общем, жизнь бурлила. Лене немедленно захотелось стать частью этой жизни.

— Простите, — обратилась она к хорошенькой блондиночке, метавшейся за стойкой, — а где мне найти Брусникину Марину Игоревну?

— Она у себя, четвертый этаж, отдел кадров. Вы договаривались?

— Да, — Лена приосанилась и попыталась изгнать из организма легкую дрожь.

— Как ваше имя и по какому вопросу?

— Меня попросили подойти. Кораблева, — в голосе отчетливо проклюнулись петушиные нотки. Сформулировать, по какому вопросу, Лена затруднялась, только сейчас оценив серьезность мероприятия.

— Секундочку… Марина Игоревна, к вам пришла Кораблева… Проходите, пожалуйста, — блондиночка одарила Лену профессиональной улыбкой и махнула ладошкой в сторону зеленых зарослей.

В зелени прятался пластиковый короб с охранником. Молоденький паренек сурово смотрел на неумолимо приближавшуюся Лену.

— Как фамилия? — до невозможности строго спросил он, сдвинув белобрысые редкие бровки к розовой переносице.

— Кораблева, — Лена оробела.

— Проходите. Лестница в конце коридора, последний этаж.

На последнем этаже оказался вход на чердак. Лестница упиралась в широкую пластиковую дверь, на которой красовался листок с изображением курящего черепа и надписью: не влезай — убьет, а влез — слезай!

Лена «слезла» и пошла по выложенному мраморной плиткой коридору. Большинство дверей были открыты, но люди за ними выглядели либо слишком сосредоточенными, либо чересчур веселыми. Приставать к ним с вопросом, как найти Брусникину, девушка не решалась, пытаясь вспомнить свой предыдущий визит сюда.

Дверь, которая показалась ей наиболее подходящей для отдела кадров, была прикрыта. Лена навалилась на нее и с трудом пролезла в кабинет, подумав, что даже в метро двери менее тяжелые. Моментально запутавшись в густом клубке проводов, она с тихим воплем рухнула на пол, не успев ухватиться за край торчащего у входа стола.

Она с изумлением отметила, что одновременно с ее падением погасли три монитора, повернутые почему-то к входу, раздался возмущенный вой, и наступила гробовая тишина, хотя до этого из кабинета доносилось равномерное компьютерное урчание и гудение.