Юлия Данцева - Жена Кукловода

Дверь кухни хлопнула.

Людмила бессильно опустилась на табурет. Как она могла допустить, что ее жизнь превратилась в тоскливый кошмар? Горло сжалось, но подступившие слезы она загнала внутрь. «Не сдаваться, только не сдаваться, - скомандовала себе Людмила. – Он должен понять, что не прав. Должен».

На следующий день вечером позвонила Анна. Оказывается, Антошка попросил ее помочь с подготовкой ко второму туру творческого конкурса, и она хотела привезти какие-то книги по фотографии.

- Конечно, приезжай! Можешь даже остаться у нас. Руслан уехал в Москву, мне так тоскливо одной.

- Отлично! Мне тоже не по себе в огромной квартире.

Уже за полночь они сидели на кухне, Анна щебетала – о том, что Шталь обещал отпустить ее к родителям в Кингисепп, о новой задумке для фоторепортажа для журнала, об Антошкиных работах, и о том, что он талант и обязательно получит стипендию. Людмила молча кивала и почти не слушала.

- Не грусти, - вдруг сказала Анна, накрывая ладонь своей. – Он скоро вернется. Ты счастливая. Вы так любите друг друга!

Слова Анны были искренними, но прозвучали для Людмилы насмешкой. Ей захотелось поделиться с подругой своей болью и тревогой, своими сомнениями. Но стало страшно. Людмила никогда и ни с кем не обсуждала такое… если не считать «сеансов» доктора Шталя. Хотя сейчас к нему не пошла бы за советом ни за что.

Анна поняла ее молчание по-своему:

- Ты не думай, я не завидую. И не жалуюсь. У меня все хорошо. Даже лучше чем было.

Людмила помолчала. И вдруг решилась. Обида и тоска разъедали ее изнутри, будто кислота, требовали выхода.

- Счастливая… Мы с того самого вечера будто чужие…

- Как это?

Анна сжала ее руку.

- Расскажи, не держи в себе… Вот дурочка, не заметила сразу, на тебе же лица нет…

Опять к горлу подступил горький комок, но Людмила упрямо сглотнула слезы.

- Я сказала, что больше не хочу. И что он должен порвать со Шталем и этими людьми.

- А он отказался…

- Тебе что-то известно об этом? Я так и знала… Это все подстроил Шталь.

- Подстроил? – удивилась Анна. – Ничего подобного. Твой Руслан несколько раз приезжал к доктору. Они запирались в кабинете и о чем-то подолгу говорили. Когда я приносила кофе – тут же замолкали. Я думала, ты в курсе…

Людмила покачала головой.

- Мы почти не разговариваем. Он будто наказывает меня. Равнодушием, безразличием. Почему он так со мной… За что? Он же всегда говорил – мое право отказаться.

Анна вздохнула.

- Знаешь, со мной было подобное. Тогда я только переехала к Шталю и приняла его ошейник. Господин собирался в Италию, на какую-то встречу или конгресс. Я мечтала, что он возьмет меня с собой. И осмелилась ему сказать об этом. Он только усмехнулся. И тогда я в отчаянии заявила, что добавлю в хард-лимит кое-что, его самое любимое, если он не выполнит мою просьбу. Знаешь, как меня наказал Господин?

Людмила понимала, как нелегко Анне рассказывать ей такое.

- Он поставил меня на колени в угол. Лицом к стене. Положил рядом телефон. А потом ушел. У меня было три выхода. Молча ждать, когда Господин простит меня. Может пять минут, может пять часов, может пять дней. Набрать его номер и умолять меня простить. Зная, что он не ответит, не слыша его голоса. Или уйти.

- И что ты выбрала? – глухо спросила Людмила.

- Я позвонила. Но не умоляла. Просто сказала, что сожалею. И буду ждать прощения столько, сколько он пожелает.

- И как долго ты стояла на коленях в углу?

Анна ответила не сразу. Сделала глоток чая. Поставила кружку. Провела пальцем по ее кромке. Посмотрела в глаза Людмиле.

- Три часа. Ровно три часа. Потом господин вернулся и сказал, что меня простил. Но в Италию я не поеду, хотя он уже давно купил билет и на меня.

Повисла напряженная тишина. Дождь осторожно стучался в окно, словно просил его впустить. Но и без него в кухне вдруг будто похолодало.

- Но мы же не в лайф-стайле, - тихо проговорила Людмила. – Он обещал мне: дома только ваниль. Обещал.

Анна посмотрела на нее странно.

- Я не понимаю, прости. Как можно разделить... Может я ненормальная, не такая как ты. Но я не понимаю. Если ты хочешь ванили… Зачем вам Игра?

Людмила вздохнула, не зная, что ответить подруге. Потом так же тихо спросила ее:

- А тебе?

- Мужчины, - как-то слишком взросло вздохнула Анна, – в любом возрасте остаются детьми. И им постоянно нужны игрушки. Некоторым – живые игрушки.

Они замолчали и допивали свой остывший чай в полной тишине.

Глава 15

Руслан сидел в неудобном кресле в конференц-зале «Крокус-Экспо» и нервно вертел в руках ручку. Тема была довольно интересной, но докладчик-американец, говорил по-английски, и он мучительно пытался заставить себя вслушиваться в монотонное бормотание переводчика, но тот словно нарочно говорил совершенно невнятно, не заботясь о внимании аудитории. Когда, наконец, лекция закончилась, и всех отпустили на обед, Руслан вздохнул с облегчением.

В кафетерии было много народу, оголодавшие кардиохирурги бодро поглощали бутерброды, пирожки и булочки, пили кофе, и обсуждали все, что угодно – от покупок сувениров до цен на нефть, только не темы предстоящих докладов.

Руслан едва нашел свободное место за столиком у окна, на двоих, за которым уже сидел подтянутый строгий мужчина лет сорока. Он задумчиво жевал бутерброд с красной рыбой и запивал его кофе.

- Прошу прощения, - сказал Руслан, - можно присесть?

- Конечно! – бодро отозвался тот, - присаживайтесь!

Руслан поставил на столик тарелку с бутербродами, чашку с кофе и сел на скользкий пластиковый стул.

- Что-то сегодня тут людно. Еле-еле место нашел. Выставка какая? – спросил мужчина.

- Конференция, - отозвался Руслан, - кардиохирургов.

- Так вы врач? – мужчина допил кофе и вытер губы салфеткой, - А я вот машину новую присмотрел. А пока оформляют, перекусить решил.

Потом протянул руку Руслану через стол и сказал: - Простите, не представился. Семен Волхов.

- Очень приятно, - ответил Руслан, пожимая крепкую руку своего собеседника, - Руслан Сикорский.

Потом Волхов вдруг остановил свой взгляд на кольце на среднем пальце Руслана. Он совсем забыл снять его перед отъездом, хотя и собирался.

- О, да мы коллеги, - лукаво улыбнулся он, повернув руку так, что Руслан увидел на его пальце золотую печатку, в точности повторяющую символ на его кольце. – Давно вы практикуете?

Отчего-то Руслан смутился. Словно Волхов узнал о нем что-то постыдное. Но не отвечать было бы невежливым, и он произнес, несколько холодно: