Прятки с любовью - Жанна Софт
Все смолкают и переглядываются. Конечно, у такого человека как Дмитрий Васильевич, наверняка отличные связи. Да что там, они точно у него есть. Ведь в деле Саши Теряевой, он смог все сделать так, что ее отмазали от тюрьмы, хоть улики и указывали на нее.
В столовой воцаряется тяжелая пауза.
А мне не дает покоя только одно.
Еще летом я нашла странность в конструкции его стены в гостиной. Но не придала этому значения.
Глава 24
Марк
Чем больше я думал о том, что все происходящее — дело рук Дмитрия Васильевича, тем сильнее в этом сомневался. Ну, разве человек способен на такое? Чисто психологически?
Лежа в постели, и прижимая к себе сонную Свету, ощущая ее торчащие ребра ладонью, я быстро возвращался к полной уверенности в обратном.
Да, это он.
Воронин напал на его женщину, и он решил, вероятно, таким образом отомстить? Честно говоря, не очень похоже на поведение нормального человека. Но если разобраться, то ни один нормальный человек на такое неспособен. Значит… Нагольский не нормальный?
Возможно, у него есть какие-то обращения к специалистам. Наверняка, были. Может даже есть истории из детства?
О Нагольском я знал не так уж и много. Работал на него последние десять лет, но чем он занимался раньше, где учился, и что стало с его родителями — не имел ни малейшего понятия. Если мне удастся найти что-то реальное на этого человека, то возможно, я смогу избежать заключения и даже обвинения?
От этих мыслей голова пошла кругом.
Я осторожно вытащил руку из под головы Светланы, которая выглядела неожиданно юной и беззащитной без косметики и своего воинственного выражения лица. И выбрался из теплой постели.
За окном барабанил дождь, и мягкий свет уличного фонаря рассекал нашу спальню. Если бы не Теряевы, где бы мы сейчас были?
Накинул рубашку и побрел из комнаты, с острым желанием покурить. В темноте нащупал сигареты.
Когда я спускался по лестнице на первый этаж, увидел тусклый свет, падающий из дверного проема кухни. Осторожно двигаюсь туда, что бы не напугать. Вдруг Саша встала малышке кашу смешать? Поравнявшись с кухней, отмечаю, что там Олег. В халате, помятый весь какой-то. Видно, что не спал. Так же, как и я.
Услышав меня, поворачивается, и я подмечаю в его руке бутылку с виски.
— О, — он усмехается, — на ловца и зверь?..
Я прекрасно помнил о том, что у Олега были проблемы с алкоголем, и несколько напрягся.
— Уверен что это хорошая идея? — осторожно спрашиваю, покручивая сигарету между пальцев.
Теряев, заметив мои движения, открывает окно, впуская холодный осенний воздух и кивает. Мол, кури.
Потом ставит два стакана с квадратными гранями и толстым дном и наливает напиток примерно на палец.
— Что бы лучше думалось, — поясняет он, — не спится что-то.
Киваю, поднося огонь зажигалки к сигарете, что сжимаю губами. Втягиваю дым, ощущая, как кожу холодит воздух. Выдыхаю и на мгновение блаженно прикрываю глаза.
Теряев подвигает мне стакан и говорит:
— Мои родители дружили с Нагольским и я все никак не могу понять, верю я тебе или нет.
И тут я понимаю, что Олега так же, как и меня, одолевают сомнения. Ведь на кону стоит такой простой факт — жизнь человека. Если это он, все понятно. Но что, если нет?
Быть тем, кто собьет всех вокруг и пустит по ложному следу — мне не хотелось.
— Ты помнишь, каким он был раньше?
Олег отпивает из своего стакана и садится на стул, возле кухонного острова, что разделял нас. Вздыхает. Пожимает плечами.
— Замкнутый, — лениво тянет, — Но мои родители и Остроуховы списывали это на молодость. Он ведь был помоложе их.
— Как стал главой фонда?
Теряев пожимает плечами.
— Не знаю. Просто появился однажды и все.
Я смотрю задумчиво на приятеля. Он на меня. Мы оба уверены в том, что само существование этого человека выглядит довольно таки странно.
— И сразу богатый?
Теряев кивает.
— Говорили, что он жил в Европе, в Германии что ли. И что у него есть дочь. Но никто ее никогда не видел.
А вот это было и правда, удивительно. Я никогда не слышал ни о какой дочери.
— А Анжела о дочери знала?
Эта новость все же несколько шокировала меня. Как можно было скрыть такое⁈ Я всегда считал Нагольского своим другом.
Олег снова пожимает плечами.
— Это все сплетни, ты ж понимаешь? Говорили о нем много. Что якобы бабку с дедом его немцы замучили, родители его вместе с ним уехали заграницу. Отец Нагольского дипломатом был, или что-то в этом роде, из Союза выехать им дали. А вернулся оттуда он уже один.
— А твои родители не спрашивали его? — снова встреваю я.
Олег пожимает плечами.
— Не знаю. Ты же помнишь, как я тогда с ними общался? Все хорохорился чего-то, доказать что-то хотел…
Теряев смотрит в свой стакан, должно быть на мгновение затосковав по родителям.
— Давая помянем, раз вспомнили, — говорю тихо.
Мы молча выпиваем, каждый думает о своем.
— Иногда мне кажется, — начинает он глухо, — что все беды в мире только из-за денег.
Я смотрю на друга, сквозь клуб дыма, что выдыхаю.
— Скорее, из-за жадности. И зависти.
— Точно, — Теряев салютует стаканом, пока я делаю последнюю затяжку сигаретой, и тушу ее под струйкой воды из под крана.
Бросаю в урну, и замираю у столешницы.
— Как думаешь, следует раскачивать эту лодку или пустить все на самотек? — задаю главный вопрос.
Олег смотрит на меня долгим, задумчивым взглядом, после чего, все-таки говорит:
— На самотек уж точно все оставлять не стоит. Ты ж не знаешь, кто руслом управляет.
Светлана
Я проснулась поздно. Марк, как настоящий джентльмен не беспокоил меня, позволив выспаться в огромной и мягкой постели, когда у меня нашлись силы покинуть ложе — с долей недоумения осознала, что в доме одна.
Марк и Олег уехали по каким-то срочным делам, а Саша и Мария Ивановна отправились на прогулку с Лерой.
Что ж, я никогда не страдала от одиночества. Прошла в столовую, где мне подала завтрак кухарка Теряевых. Плотно поела и, ощутив в себе достаточно сил, решила, что могу попытаться вернуть свой прежний образ жизни. Я взрослая, самостоятельная женщина и могу…
Яркая картинка внезапно вспыхивает перед глазами, парализуя меня на мгновение.
Я лежу в постели. Мои руку связаны и вздернуты. Дмитрий стоит надо мной с
