Причина бессонных ночей - Даша Коэн

той давалки! — предупреждающе выплюнула я и закрутила головой, пытаясь избежать очередного издевательства над собой.

Но Исхакову было фиолетово на мои причитания!

— Этот язык после тебя нигде не был, Золотова, — срывающимся с цепи голосом, выдал парень и прихватил меня за шею и волосы, пытаясь столкнуть нас ртами, а меня внутри коротнуло.

Сердце со всего размаху врезалось в ребра, кажется, выламывая их и пытаясь сбежать к дьяволу, который его укротил и привязал к себе. А мне невыносимо стало от этого. И самой себя, потому что, несмотря ни на что, хотелось снова окунуться в эту отраву с головой. Наглотаться ею! В последний раз...

— Не смей, — со стоном шептала я, когда его зубы прихватили мою нижнюю губу, прикусывая и всасывая в себя.

— Давай, попробуй меня остановить...

А потом все!

Как ураган. Как чертов торнадо, он набросился, впечатывая нас в друг друга. И заполняя меня собой до отказа. Запахом. Жаром. Языком.

Чувствами...

Такими сладкими. Такими горькими. Такими запретными.

Где хочется визжать от отчаяния и наслаждения. Где нет опоры. Где лава-кровь слишком быстро начинает курсировать по венам, сжигая все «нельзя» и оставляя после себя только одно сплошное «можно».

И вот уже кончики пальцев опаляет его раскаленная кожа. Я схожу с ума от кайфа, чувствуя, как мои ладони колет от коротких волосков на его затылке. А еще я ловлю электрические всполохи по всему телу и таю оттого, как запредельно правильно его язык толкается в меня. Накачивает чем-то страшным.

Чем-то прекрасным.

Боже...

Всхлипываю и ловлю пламенный толчок между ног, который рассыпается ворохом шипящих пузырьков удовольствия. Обещая большее.

Обещая все!

Если я только позволю себе дать слабину. Признаюсь, что давно зависима. Что подсела, как наркоманка, на этого парня, его поцелуи, прикосновения и эмоции, что способен подарить только он один. И так хочется прямо сейчас наделать самые большие ошибки в своей жизни.

Так хочется всего с ним!

Господи, мне любви его хочется!

Чтобы только я. Чтобы только он. Чтобы ночи без сна, но теперь уже зная, что он так же болен мной, как и я им. Чтобы умирать, когда он смотрит мне в глаза, а там целый океан чувств, точно таких же, что и меня топят.

Чтобы за руку и до самого конца...

Чтобы честно.

Чтобы люблю.

Чтобы я тебя тоже...

— Яна, — зашептал он, а мне так плакать захотелось, потому что я сама себе навыдумывала в звуке его голоса то, чего не было и в помине. Будто бы он устал сопротивляться себе. Точно так же, как и я.

И я бы поверила в это все дерьмо. Поверила! Если бы этот карточный домик разом не рухнул, оставляя меня лишь трепыхаться в его руках и понимать, что я дура. Махровая идиотка!

Влюбленная в своего врага...

— Тим, это ты? — послышался от двери звук слишком знакомого мне голоса, и я вздрогнула.

— Уйди! — не своим, каким-то звериным и надломленным рыком прохрипел Исхаков, оторвавшись от меня, пока меня глушили внезапность момента и шок.

— Но, Тим...

— Я сказал, свалила!

А я уж было набрала в легкие воздуха, чтобы заорать. Чтобы объяснить разбитой вдребезги Машке, что это ошибка. Досадное недоразумение. Но не смогла, потому что Тимофей за шею прижал меня к своей груди так, что, не то чтобы говорить, я вздохнуть не могла.

Лишь была обречена беспомощно принимать то, что разыгрывала жестокая реальность.

— Это Яна с тобой, да? — раненой птицей прошептала она.

— Да...

Одно слово. Две буквы.

Приговор!

Ей. Мне. Нам.

Я никогда его за это не прощу!

Хлебникова крутанулась на месте и со всхлипом метнулась от нас, пока я трепыхалась, пытаясь вырваться, а когда наконец-то сделала это, то замолотила по груди моего персонального дьявола ладошками. А затем и кулаками. Скатилась с подоконника и окончательно рассыпалась на части.

— Как же ты мог? Как...

— Яна...

— Ты чудовище! — закричала я. — Ты ведь специально все это сделал! Специально...

И побежала прочь, понимая, что Тимофей Исхаков сделал меня.

Поставил мне шах.

И мат.

Глава 28 — Ну что, красивая, поехали кататься?

Яна

— Пошла на хер отсюда! — полетела мне в лицо моя сумка, стоило мне только перешагнуть порог комнаты, в которой ночевали я, Ритка и Машка.

Пока я бежала сюда со всех ног, не слыша ничего вокруг от шумящей, пульсирующей по венам крови и ухающего сердца, то суматошно обдумывала, что скажу подруге и чем смогу оправдаться за свой ужасающий проступок. Ничем, по сути — я в край ошалела. Но черт возьми!

Не я одна была в этой ситуации отрицательный персонаж.

Давайте называть все своими именами. Если бы не Исхаков, то между нами никогда ничего не случилось бы. Тут уж и к гадалке не ходи. От и до — все его вина. Не сама же я, в конце-то концов, на него с поцелуями набрасывалась и руку его в свои трусы совала.

Он каждый раз делал это сам!

Провоцировал меня.

Загонял в угол.

Принуждал!

И теперь стало понятно почему. Зачем этому козлу понадобилось заводить сомнительные и явно ему ненужные отношения с Хлебниковой, а после лезть на меня при каждом удобном случае.

Чтобы лишить меня подруг!

Чтобы сделать меня аутом!

Чтобы всем показать, какая я дрянь!

У него с самого начала созрел кошмарный по своей сути план, целью которого было раздавить меня, как надоедливую муху. Перекидываться колкостями и смотреть друг на друга с презрением — это, конечно, весело. Но какой в том смысл, если я не понесу ответа за те свои слова, что сказала в нашу первую встречу про его гадкую персону.

И оказалась права! Абсолютно!

Как я тогда его назвала?

Отбитый на всю голову маргинал?

Отброс?

Настоящая отрыжка этого мира?

Дегенерат, которого с позором отчислили с прежнего места учебы за непростительное поведение?

Я каждый раз била в яблочко, сама того не зная, а теперь сама отведала все оттенки боли и презренной агрессии со стороны Тимофея Исхакова. Он мелочно мне мстил, попутно забавляясь за мой счет.

Тогда как я успела влюбиться в этого подонка. Господи...

За что? За какие такие волшебные качества? Что я такого рассмотрела в его грешных глазах, что повелась и увязла в его гиблом болоте? Варианта тут два: либо я конченая идиотка, ничуть не лучше, чем Машка, либо просто слепошарая мазохистка, которой банально по кайфу такие крылатые качели.

Боже, я пробила дно!

Но, как бы то ни