Соболиная Вершина - Девни Перри

Свенсон уехал два дня спустя после разговора с Верой в «Кофе у Иденов». Я попросил Элоизу сообщить мне, когда он выехал из отеля. Пока что я мог не думать о нём. Но не о Кормаке.

Возможно, я избегал говорить с Верой о Кормаке, потому что сам до конца не знал, что об этом думать. Что думать о Кормаке. О её матери.

Нора. Её звали Нора. Насколько я мог вспомнить, я никогда не слышал, чтобы Вера произносила это имя. За два года я не мог припомнить ни одного случая, чтобы она упоминала имена своих сестёр.

И до прошлого месяца она не говорила о Кормаке.

Этот ублюдок пытался задушить мою сестру. Я не был уверен, что когда-нибудь смогу это простить. Он мог убить её — намеренно или нет. Сделал он это, чтобы защитить Веру, или нет, он всё равно чуть не задушил мою сестру.

Как я должен был с этим смириться? Как Лайла? Или Вэнс?

Хруст колёс по гравию вырвал меня из размышлений. Я вышел из кухни к входной двери и открыл её как раз в тот момент, когда грузовик Вэнса остановился рядом с моим.

Он был одет по-рабочему — рубашка с эмблемой Полицейского департамента Куинси, значок и пистолет в кобуре на ремне джинсов. В руках он нёс вазу с розовыми розами. Поднявшись на крыльцо, он сказал: — Привет.

— Красивые цветы.

— Это для Веры. Подумал, что ей будет приятнее, если они будут здесь, а не в лофте.

— Заходи, — я кивнул, приглашая его следовать за мной, и закрыл за ним дверь. — Я как раз о тебе думал.

— Звучит опасно, — он поставил вазу на стол, затем облокотился на стойку, словно она была единственным, что удерживало его на ногах.

— Я, э-э, думал о Кормаке.

— Понятно, — Вэнс кивнул. — Сколько Вера тебе рассказала?

— Достаточно. Не всё, но достаточно.

— Прости, — его плечи опустились. — Нам, наверное, следовало рассказать правду раньше, но…

— Ты тоже его защищаешь, — что такого было в Кормаке Галлагере, что вызывало такую преданность?

— Мы защищаем Веру. Мы просто стараемся сделать для неё лучше. Если Кормак окажется в тюрьме, для неё это будет катастрофа.

Да, это бы разбило ей сердце. И зная её, если бы Кормака арестовали, она бы навещала его каждую неделю. А я не хочу для неё такой жизни.

— А Лайла? — спросил я. — Как она к этому относится?

— Противоречиво, — ответил Вэнс. — Мы оба. Я никогда не прощу ему то, что он сделал с ней. Но… всё сложно.

Сложно. Как бы я ни ненавидел это слово, я понимал. Мои чувства к Мэдисон всегда будут сложными. И всё. Просто сложными.

В этом нет никакой логики. Как бы я ни старался, не всё бывает чётким и ясным, чёрным и белым. Иногда всё превращается в чёртову грязную путаницу.

— А цветы зачем? — спросил я.

Вэнс не ответил. Он смотрел в никуда, а глаза его поблёскивали от слёз.

Чёрт.

— Это сегодня, — догадался я. Годовщина той ночи, что изменила жизнь Веры. Смерти её сестёр.

Вэнс кивнул.

Я провёл рукой по лицу.

— Она ничего не сказала.

Вера ушла на работу этим утром так же, как и в остальные дни недели. Она поиграла с Алли за чашкой кофе, потом поцеловала меня и отправилась в город. Прошлой ночью, когда мы смотрели телевизор на диване, она ничего не упоминала о сегодняшнем дне. Ни намёка на то, что это важная дата.

— Не думаю, что она бы сказала, — вздохнул Вэнс. — В прошлом году она притворялась, что это просто ещё один день. Не хотела со мной разговаривать. Почти не смотрела на меня. Годом раньше она вообще избегала меня. Ушла в поход и вернулась только после темноты.

— Искала Кормака?

— Скорее всего.

Чёрт. Она на работе? Она обещала не искать Кормака одна, но вдруг она всё-таки это сделала? Я бы понял. В такой день, как сегодня, я бы понял.

— Она на работе, — сказал Вэнс, словно прочитав мои мысли. — Проезжал мимо и видел её через окна.

— А почему ты не хочешь сам отдать ей цветы?

— Думаю, она хочет притвориться, что этого никогда не было, — покачал головой Вэнс. — Так же она вела себя все эти годы с Кормаком. Когда я нашёл их, он сказал, что она отказывалась говорить об этом. А когда он всё объяснял, её даже не было рядом. Она ушла, чтобы не слышать.

У меня сжалось сердце. Боль, которую Вера держит в себе. Тайны. Как она вообще это выносит?

— Мне пора возвращаться к работе, — Вэнс оттолкнулся от стойки и направился к двери.

Но прежде чем он успел уйти, я положил руку ему на плечо и крепко сжал.

— Мне жаль.

— Мне тоже, — грустно улыбнулся он, а потом вышел, махнув на прощание, когда завёл машину и уехал.

Вера была не единственной, кто сегодня оплакивал этих девочек. Знал ли Кормак, какой сегодня день?

Если бы что-то случилось с Алли, я бы…

Нет. Я даже думать об этом не мог. Горе, которое испытывал Кормак, горе, которое он будет носить в себе всю жизнь…

Вместо того чтобы увозить Веру в глушь, он должен был оставить её там, где она могла бы получить помощь. Но он потерял двух дочерей. Могу ли я винить его за то, что он не хотел потерять ещё одну?

Чёрт. Да, это было сложно.

Я стоял на крыльце, глядя в пустоту, пока пыль от его шин окончательно не осела.

Как мне помочь Вере, если я даже не знаю, что на самом деле произошло? Что мне ей сказать?

— Папа, — позвала Алли, вернув меня в реальность. Она вышла из своей комнаты, кулачками протирая сонные глаза.

— Привет, Росток, — я подошёл и поднял её на руки. — Хорошо поспала?

Она устроилась у меня на плече, её глаза всё ещё были полузакрыты. Мы сели на диване, чтобы обниматься, пока она окончательно не проснулась и не отправилась со мной во двор доделывать камин.

На улице уже стемнело, когда свет фар Веры мелькнул за окном. Прошло уже несколько часов с тех пор, как закрылось «Кофе у Иденов». Но ей нужно было сделать задание для одного из курсов, и она сказала, что может остаться в кафе после закрытия, чтобы успеть все сделать до выходных.

Осталась ли она в кофейне? Или сделала что-то в одиночку, чтобы почтить память сестёр?

— Привет, — произнесла она, заходя в дом. Как всегда, она была прекрасна. Уставшая, но не