Прорыв - Кайли Кент

у нас все хорошо. Ну, если не считать того, что мой брат ударил его чертовой хоккейной клюшкой.

― Ты счастлива?

― Чрезвычайно. ― Я улыбаюсь.

― Не волнуйся, папа уже предупредил нас, что мы не можем причинить этому ублюдку никакого серьезного вреда.

― Ну, папа заплатил кучу денег за то, чтобы он играл в команде.

― Нет, это потому, что он сказал, что ты заслуживаешь счастья, и он прав. Ты действительно заслуживаешь счастья, Лия. Только хотелось бы, чтобы оно было с кем-то, кто не был бы в моей гребаной команде.

― Ладно, хорошо поговорили, брат. ― Я встаю с дивана. ― Пожалуйста, постарайся сохранять спокойствие. Что бы ты ни собирался сделать, убедись, что это будет то, с чем ты потом сможешь жить.

Грей молча кивает головой. Я вижу в его глазах смятение. Это разбивает мне сердце, и прямо сейчас я ненавижу эту Кэтрин за то, что она вызвала такое выражение на лице моего брата.

Я наклоняюсь и целую его в щеку.

― Ты не только член нашей семьи, Грей. Ты ― Грейсон, мать твою, Монро, один из лучших игроков НХЛ. Ты попадешь в Зал славы. Ты добрый и преданный, и я не могла бы просить о лучшем брате. Не позволяй никому заставлять тебя чувствовать, что ты не такой, ― говорю я ему.

― И тебе того же, сестренка, ― отвечает он.

Я улыбаюсь и оставляю его собирать вещи. Пока я иду по коридору к комнате Лиама, я достаю свой телефон и отправляю сообщение Винни.

Я:

Грей возвращается. Проследи, чтобы он не наделал глупостей, которые могут изменить его жизнь.

Винни:

Это Грей. Он всегда делает что-нибудь ужасно глупое.

Я:

Это правда. Но он не может не беспокоиться о том, что Кэтрин снова появилась. С ребенком.

В тихом коридоре раздается звонок моего телефона.

― Привет.

― Это его ребенок? ― спрашивает Винни.

― Он говорит, что нет. Но я не уверена.

― Где он сейчас? И где, черт возьми, она появилась?

― Он в своем гостиничном номере, собирает вещи, и, судя по всему, Кэтрин ― мать девочки из молодежной лиги, которую мы с Лиамом повстречали несколько недель назад. Грей увидел ее в газетной вырезке. — Когда я поворачиваю за угол, то обнаруживаю, что Лиам стоит в коридоре и ждет меня. Наши глаза встречаются. ― Винни, мне нужно идти. Просто присмотри за ним.

― Подожди. Подожди. Что это за херня, которую папа говорит о том, что у тебя есть парень? ― спрашивает Винни.

Я закатываю глаза.

― Пока, Винни. Поговорим позже. ― Я вешаю трубку, и тут же появляется сообщение.

Винни:

Этот разговор еще не закончен, Лия.

Я кладу телефон обратно в сумочку и подхожу к Лиаму.

― Ты потерял ключ от номера?

― Нет, я ждал тебя, ― говорит он.

― В коридоре? Почему?

― Понятия не имею. ― Он пожимает плечами.

― Ну, как ты думаешь, мы можем войти туда сейчас? ― Я указываю на дверь позади него.

Лиам ухмыляется.

― Или я могу трахнуть тебя вон у той стены и добавить эксгибиционизм в наш список.

― Наш список?

― Наш сексуальный список.

― У нас нет такого списка. ― Я смеюсь.

― О, ты не права. Он здесь. ― Он постукивает пальцем по голове. ― Каждое место, поза, количество оргазмов. Это список.

― Ты сумасшедший. И нет, мы не будем добавлять эксгибиционизм.

― Пока. Когда-нибудь ты мне позволишь. ― Он поворачивается и открывает дверь.

― Никогда. Этого не будет, Лиам Кинг.

― Ты сказала, что не позволишь мне трахнуть тебя, но сейчас мы делаем это довольно часто. Так что ты должна смириться, что «никогда» не означает ― никогда. Это значит ― пока ты не передумаешь.

Глава тридцать вторая

Лиам

Алия:

Забей побольше на льду, и, возможно, ты забьешь, когда уйдешь со льда.

Я в раздевалке, и тренер бросает на меня неприязненный взгляд, вероятно потому, что мне не положено разговаривать по телефону во время этих командных бесед. Но мне все равно. Я не буду игнорировать свою девушку.

Я:

Я забиваю каждую ночь, когда ты в моей постели. Буквально каждую ночь. Тебе действительно стоит переехать ко мне.

Последние два месяца у нас все прекрасно. Были ссоры, разногласия и много примирительного секса после. Но большую часть времени нам было так чертовски хорошо, что это просто невероятно. Я не знаю, как я мог испытывать хоть малейшую радость до того, как Алия оказалась рядом. Не думаю, что когда-либо испытывал.

― Кинг, как только ты будешь готов, мы ждем тебя, ― кричит тренер.

― Простите, тренер. ― Я бросаю телефон в шкафчик позади себя. Сегодня мы играем дома против «Даллас Долфинс». Это дерьмовая команда, и о победе в данном случае не стоит волноваться. Не понимаю, чего это тренер так переживает.

― Ладно, отправляйтесь в туннель. И помните, если вы сегодня проиграете, то станете посмешищем всей лиги, ― напутствует нас тренер.

― Постарайся не облажаться, Кинг, ― говорит Грей, шагая передо мной.

― Я не проигрываю, ― говорю я ему.

― Что случилось с той игрой против «Филадельфии» два дня назад? ― бросает он в ответ.

Он имеет в виду игру, которую мы проиграли с разницей в одно очко.

― Это ты вел себя как гребаный мудак и провел половину игры на штрафной скамейке, ― говорю я.

Я не знаю, что с ним происходит. Алия беспокоится о своем брате, но он держит свою проблему в тайне. Он предпочитает вымещать злость на игроках соперника. И на мне, на льду. Я знаю, что он намеренно позволяет мне получать удары чаще, чем следовало бы. В половине случаев он даже не пытается их остановить. Не то чтобы меня это волновало. Я справлюсь с тем, что меня пихают в борта несколько раз за вечер.

― То есть ты хочешь сказать, что без меня тебе не победить. Понятно. ― Грей пожимает плечами.

Я ничего не отвечаю. Вместо этого я выхожу на лёд. Толпа сегодня шумная, и когда я смотрю на трибуны, то вижу много людей с моим номером. Все больше фанатов «Рыцарей» признают меня, считая своим. Но они не те, кого я ищу. Я бросаю взгляд в сторону штрафной скамейки и