Его сокровище - Эмилия Росси

всегда, серьезным, но мне казалось, что я стала лучше улавливать мелкие проявления эмоций на лице мужа. Я рассмотрела его идеально сшитый черный костюм, облегающий мускулистую грудь, и то, как его волосы лениво падали ему на лицо. Мне хотелось провести по ним руками.

Не говоря ни слова, он вытащил из кармана пальто черную бархатную коробочку и положил мне на колени. Его губы скользнули по моей макушке, когда он склонился над моей коляской.

— Это для меня? — спросила я, стараясь сохранить голос холодным, как будто мои внутренности не таяли.

Он просто посмотрел на меня в зеркало.

Я ухмыльнулась и немного подпрыгнула.

— Это для меня.

Я провела пальцами по гладкому бархату и открыла коробочку. Внутри находился изящный серебряный медальон с выгравированными по краю цветами.

— Он прекрасен. — Я запрокинула голову и схватила его за галстук, притянув к себе для поцелуя. — Спасибо, — прошептала я, касаясь губами его губ.

Мой муж снова выпрямился, прочистил горло и поправил галстук. Я сдержала улыбку. Я смутила его.

Он взял ожерелье и застегнул его. Его руки задержались даже после того, как медальон был на шее.

— Он принадлежал моей бабушке.

Моя рука потянулась к медальону и крепко сжала его.

— Спасибо, — сказала я еще раз.

В горле у меня образовался ком. Я не могла поверить, что он считает меня достаточно особенной для такого подарка.

— Не снимай его, — сказал он грубо.

Его челюсть и плечи были напряжены, неподвижны, и я уже знала, что означал это жест.

Он нервничал.

Я склонила голову набок, все еще глядя на него через зеркало.

— Почему? В него встроено устройство слежения или что-то в этом роде? — пошутила я.

Его челюсть сжалась.

— Да.

Это все, что он сказал, скрестив руки на груди и встретив мой пристальный взгляд, словно провоцируя меня бросить ему вызов.

— Хорошо, — сказала я, прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбнуться.

Мой защитник.

Он моргнул.

— Да, хорошо. Верно. — Он снова прочистил горло. — Ты готова?

— Готова, — ответила я, в последний раз взглянув в зеркало. С медальоном я больше не стеснялась своего платья.

Я повернула коляску так, чтобы оказаться лицом к Маттео. Он снова наклонился, но на этот раз его руки скользнули по моим бокам и бедрам. Его прикосновения были медленными, чувственными, собственническими. Его большой и указательный пальцы схватили меня за подбородок.

— Ты выглядишь потрясающе, tesoro, — пробормотал он, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать меня в лоб.

На этот раз я не смогла сдержать улыбку.

47

СОФИЯ

Желудок скручивало от волнения. Я крепко держала Маттео за руку, наблюдая за огнями, освещавшими обсаженную деревьями дорогу, по которой мы ехали. Дом Капо находился примерно в часе езды от города.

Маттео обнял меня и притянул к себе так близко, насколько позволял ремень безопасности.

— Почему ты так нервничаешь, tesoro?

Его нос коснулся моего лица, и он оставил легкий поцелуй на моей щеке.

— Давненько не появлялась на публике… на вечеринках. Ты уверен, что мне стоит там быть?

Маттео отстранился, и я увидела его неодобрительный взгляд.

— Ты должна быть рядом со мной, где бы я ни был, и я убью любого, кто скажет иначе.

— Не уверена, что убийство поможет ситуации.

Маттео только хмыкнул, как будто убийство решало все. Я в раздражении ткнула его локтем под ребра.

— Ты ударила своего Дона. Накажу, София.

Его строгий тон, смешанный с ухмылкой, и то, как его рука скользнула по моему бедру, разжигало все мои внутренности.

Я непроизвольно всхлипнула, и Маттео усмехнулся, его дыхание всколыхнуло мои волосы. Его губы коснулись моего уха, слова были адресованы только мне.

— Ты мокрая для меня, tesoro? Хочешь, чтобы я погладил твою нуждающуюся маленькую киску?

Его хватка на моем бедре стала крепче, усиливая мое возбуждение.

Я посмотрела на Энцо и Анджело, которые сидели впереди, и на Нудла свернувшегося калачиком у моих ног, прежде чем слегка кивнула мужу.

— М-м-м.

Он обхватил мою киску через платье.

— Жаль, что мы уже приехали.

Я выглянула в окно. Мы остановились перед огромным особняком. Я повернула голову к мужу.

— Но…

Анджело и Энцо вышли из машины, оставив нас одних.

Маттео ухмыльнулся и нежно поцеловал меня.

— Думаю, тебе придется быть хорошей девочкой и подождать, пока мы вернемся домой.

— Нет, — заныла я.

Он схватил меня за подбородок.

— Если ты будешь себя хорошо вести, я съем эту сладкую киску, когда мы вернемся. Я заставлю тебя кончить на мой язык, пальцы и член. Но, — он провел пальцами по моим волосам, а затем сильно оттянул меня за них, запрокинув мою голову, чтобы встретиться с его горячим взглядом, — если ты будешь непослушной девочкой, я отшлепаю тебя и трахну, получая удовольствие от твоего тела, не дав тебе кончить.

Я извивалась на сиденье, прижимая бедра друг к другу, а промокшее нижнее белье плотно прилегало к телу.

— Вот именно такое выражение мне нравится видеть на лице моей жены. Нуждающаяся и умоляющая, знающая, что ей нужно быть хорошей девочкой и подчиниться.

Я резко вдохнула.

— Ты жестокий.

Он потянул меня за волосы, заставив мои губы приоткрыться.

— Правильно, tesoro. Подлый, жестокий и опасный. Не забывай об этом.

Он страстно и требовательно поцеловал меня, а затем вышел из машины и обогнул ее, чтобы открыть мою дверь.

Энцо уже вытащил мою инвалидную коляску, но Маттео смотрел на ступеньки, ведущие в особняк, как будто собирался их разрушить.

— Я смогу пройти, если ты мне поможешь, — предложила я.

Маттео раздраженно провел рукой по волосам.

— Нет, ты не пойдешь. Я отнесу тебя, а потом поговорю с Ломбарди.

— Miliy, ты не можешь злиться из-за того, что у твоих Капо дома не оборудованы пандусом.

Его глаза вспыхнули при нежном обращении. Я не хотела этого говорить, но оно мне показалось таким правильным, когда соскользнуло с моих губ. Это слово я никогда не слышала в реальной жизни — моя мать определенно не собиралась называть Пахана милым — но я прочитала его в одном из немногих русских любовных романов, к которым у меня был доступ. Мне нравилось, что только мне разрешалось использовать это слово для обращения к моему мужу. Это заставило меня почувствовать, что он действительно принадлежал мне.

Руки Маттео обрамляли проем двери машины, его тело удерживало меня в клетке.

— Сегодня ты очень свободна в своих требованиях, жена.

Я пожала плечами.

— Это потому, что я гениальна, и ты всегда должен меня слушать.

Он провел рукой