Любовь - слепа - Джи Спот

беспристрастно, делает выпады, захваты, броски. Проходит несколько минут, и его спарринг-партнёр уже бьёт ладонью по полу.

Но вот выходит Макар, я с трудом узнаю его в непривычной обстановке. На его лице нарисована широкая чёрная полоса, проходящая по глазам. Толпа взрывается диким криком и скандирует одно слово:

— Слепой! Слепой! Слепой!!!

Он приветствует противника лёгким кивком, и начинается их бой, за которым внимательно следит заклятый соперник Макара. Табло не отводит глаз от ринга, они сверкают злобным огнем. И, когда Макар побеждает соперника, я вижу ликование на лице этого человека.

"Он тоже ждёт этого боя… Как и Макар…"

Финал был давно предрешён, и всё происходящее ранее, было всего лишь прелюдией, разогревом для кровожадной толпы. Софиты меняют свет на зелёный и красный, разделяя зал на две части. Холодные синие отблески света скользят по потной спине Слепого. Красные всполохи подсвечивают силуэт его соперника. Толпа тоже делится на две части, и каждая скандирует имя своего фаворита. Звучит сигнал к бою:

— Файт!

Но ни один из бойцов не спешит в атаку. Табло не выдерживает первым.

— Ну же… Ссыкло, иди сюда! — кричит он.

— А ты иди на хуй, — дерзко задрав подбородок, бросает Макар.

— Ты зассал, потому что отсосёшь! — злобно бросает Табло.

— Как твоя сестра мне? — с ухмылкой спрашивает Макар нарочито громко, чтобы услышали все.

— Что ты сказал, мразота?

— Отсосу как твоя сестра мне? Ты всё услышал, чёрт?!

— Ах ты пи*арюга! — Табло срывается с места, и в ярости бросается на Слепого, но тот уходит в сторону, и сделав подсечку, опрокидывает соперника на пол.

Ловким движением он делает крепкий захват, и душит противника ногами. Кажется, что победа близка, но Табло выворачивается, седлает Слепого, и безжалостно молотит ему по лицу. Явственно слышу эти жуткие хлюпающие глухие звуки ударов даже через вой толпы.

"Ну же, Макар… Борись!"

Будто услышав твои мысли, Слепой выворачивается, и делает захват ногами вокруг шеи противника. Соперник изо всех сил старается скинуть с себя мёртвую хватку, и в отчаянии машет руками, но не дотягивается. Молниеносное движение, и вот правая рука противника оказывается в тисках рук Слепого. Ногами от продолжает душить Табло. А его правую руку вытягивает, и используя своё плечо, как рычаг, ломает её в локтевом суставе. В первых рядах явственно слышен омерзительный хруст ломающейся кости и дикий вой.

— Сука! Тварь! Аааааааа! Он мне руку сломал! Стоооп! — вопит Табло, я в ужасе не могу отвести глаз от происходящего.

— Стоп! — рефери останавливает бой, и под вой толпы поднимает руку Слепого вверх.

Когда белый софит выхватывает его лицо из мрака, вижу сплошное месиво из крови и лоскутов кожи. Его улыбка похожа на звериный оскал, кровь струится из разбитого носа и губ, зубы все в крови.

"О Боже!"

Кровь капает на ринг, окрашивая его в красный.

— Победа достаётся Слепому!

Ему вручают какую-то награду, которую он тут же суёт в руки одной из девчонок, заворожённо глядящих на него из толпы. Конечно ему не нужны эти титулы. Этот бой был даже не из-за денег. Он отомстил, сломал ту руку, которая убила Оскара.

Помутневшим взглядом он находит меня, и пока толпа не успела опомниться, мы убегаем из зала прочь, на свежий воздух. До последнего я боюсь, что нам не откроют двери, и придётся остаться здесь навсегда, и нас убьют или покалечат. Но секьюрити щелкает замком и выпускает нас.

ГЛАВА 41. ЭФФЕКТ БАБОЧКИ

На улице Макар, вдруг, сгибается пополам.

— Больно? — с тревогой спрашиваю я, пытаясь разглядеть в темноте его лицо.

— Нет блять… Приятно… Давай быстрее двигай булками, пока нам ноги не переломали, — гневно шипит он.

От этих слов мой желудок, кажется, взлетает к горлу. Макар хоть и еле ползёт, но я всё равно с трудом успеваю за ним.

— Они знают, где я живу. Домой нельзя ехать…

— Тогда ко мне? — спрашиваю я, голос дрожит.

— Ну, а куда блять? На вокзал?.. Конечно к тебе… Не тупи…

Покорно выполняю все его указания. Мою машину, к счастью, никто не обнаружил, и нам удается убраться незамеченными. Максимально концентрируюсь на дороге, стараясь не замечать хриплых стонов Макара, когда машина скачет на ухабах.

— Кровь ебашит… Мне надо где-то захилиться, — стонет он.

— Что?

— Зашиться, — поясняет он, в голосе слышу раздражение.

— Едем в больницу?

— Нет, туда нельзя… Ты это сделаешь…

— В смысле? — вскрикиваю я, сжимая руль изо всех сил.

— Ну ты же врач…

— Ветеринарный врач…

— Ну, а я, чем не животное, — усмехается Макар, удивительно, но и в таком состоянии его не покидает чувство юмора.

Он издает хрипяще-булькающий звук, который должен был быть смехом.

— Но я давно не практикую, — упрямо твержу я.

— Вот и потренируешься… Едь в свою собачью больницу…

Пытаюсь сориентироваться, как выехать к вет-клинике. Покружив по засыпающим городским кварталам, я всё-таки нахожу дорогу.

Отключаю сигнализацию, и мы попадаем в пустое тёмное помещение клиники.

— У меня могут быть проблемы… Ты это понимаешь?

— Малая, посмотри на меня… Раскрой глаза… Да ты уже по уши в дерьме. Много не потеряешь. Грязных собачьих задниц везде полно.

— Вот же гад… Выбить тебе оставшиеся зубы? — возмущённо шиплю я, озираясь по сторонам, но тут точно никого нет, кроме нас.

Провожу его в операционную и включаю свет. От ужаса закрываю рукой рот, его лицо — сплошное месиво, всё выглядит очень плохо.

— Шрамы останутся. Я не умею делать косметические швы, — в отчаянии продолжаю я отнекиваться.

— Да похер. Заштопай, чтобы не лилось.

Делаю глубокий вдох, чтобы справиться с волнением от, мысли, что сейчас буду зашивать человека. И не просто человека, а Макара. Но, не смотря на опасения, руки быстро вспоминают дело.

Спустя некоторое время у парня на лице красуются довольно аккуратные швы. Последние штрихи антисептиком, и вуаля.

— Готово, — с облегчением выдыхаю я.

— Выгляжу как старина Фрэнк?

— Кто?

— Франкенштейн…

Ну если только очень симпатичный Франкенштейн, — улыбаюсь я, машинально касаясь пальцами ниток на швах.

— Симпатичный? — Макар заглядывает мне в где.

— Ну да…

— Скажи, что это было? — его голос становится максимально серьёзным.

— Что это? Сегодня столько всего произошло…

— Поцелуй…

— На удачу, ты же сам сказал, — пожимаю плечами.

— А ведь сработало, спасибо… Мне это было позарез нужно.

— Спасибо, что поцеловала? — удивлённо спрашиваю я.

— Нет… Что была со мной. Была в моей жизни…

— В смысле была? — чувствую, что мои глаза округляются.

— Малая…. Мне надо валить из города, — с тихой грустью говорит Макар, пряча взгляд.

— Что? Как? — у меня нет слов.

— Мне шепнули,