Ненавижу тебя, сосед - Лина Манило

Я рассказываю обо всем, что случилось между мной и Ярославой. С самого начала и по сейчас. О многом рассказывать неприятно. О некоторых моментах — больно, но я наконец выливаю из себя всё, ничего внутри не задерживаю.

— Вот это дела… — Обухов настолько увлёкся моим рассказом, что ни единого глотка пива не сделал. Только слушал меня, удивляясь каждой мелочи. — Значит, вы с ней с детства тусили?

— Ага, так и было.

— И что теперь? Ты решишься признать, что она тебе нужна?

Илья, как всегда, бьёт не в бровь, а в глаз.

— Она мне нужна, но это так сложно…

— Ничего сложного, — фыркает Илья. — Если Ярослава для тебя что-то значит, не тормози. Иначе Никитос её уведёт.

Илья достаёт из кармана телефон, роется в файлах и, победно улыбнувшись, показывает мне фотку.

— Смотри, что он вытворил.

На экране я вижу фотку знакомого забора. После изнуряющей тренировки мозги работают через раз, и я не сразу понимаю, что передо мной. А когда доходит, злюсь.

— Украсил их ворота, — Илья забивает последний гвоздь в гроб моего спокойствия. — Это же Ник, он настойчивый. Ты же в курсе, да? На что он может быть способен.

— В курсе, — мрачно киваю, а в груди ледяной коркой сердце покрывается.

— Потому, если тебе от Яси что-то надо, то поторопись, пока наш мачо чего не удумал, и твоя Синеглазка от тебя не уплыла.

— Откуда ты…

— О, ты во сне болтал, — хитро улыбается Обухов. — Дерзай, Лавр. Она отличная девчонка, при том ни в чём перед тобой не виноватая. Никита — плохой вариант, он всё равно свою козлячесть проявит.

Я понимаю, что Илья прав.

Не хочу тормозить, хочу, чтобы со мной была, а не на Никиту отвлекалась.

Расплатившись, срываюсь с места, чуть было Илью на парковке не забываю. В полной тишине мчимся домой, Обухов помалкивает, чтобы не лезть мне под шкуру ещё сильнее. И так доезжаем до нужной точке, я бросаю машину, не заведя в гараж.

Соседний дом украшен шариками. Я смотрю на них, и гадкое ощущение, что всё-таки опоздал, тревожит. Нажимаю кнопку звонка, жму до победного, пока ворчливый голос Ярославы не отзывается с той стороны.

— Опять, что ли, пожар? — интересуется, возясь с замком, а я жду, сам не зная чего.

Когда она распахивает калитку, доверчивая и смешная, в пижаме яркой, я не могу удержаться, чтобы не втолкнуть её обратно во двор.

— Ой, — только и может сказать, а когда мои руки берут в плен, только дышит тяжело.

— Яся, — обхватываю руками стройное тело, носом о щёку трусь. — Я соскучился.

— Ты что это? Отпусти меня! — требует, но не вырывается.

— Не могу. Меня к тебе приклеило.

— Врёшь, — задыхается, ногтями мою шею царапает. — Демид…

— Яся, молчи.

Я обхватываю её лицо ладонями, пытаюсь быть мягким и ласковым. Но когда её губы, пухлые и яркие, так близко, не могу удержаться: целую, жадно пожирая тёплый рот. Вся выдержка летит к чертям. Есть только дикое желание сделать эту девушку своей, чтобы никакие Никиты не считали себя вправе делать моей Синеглазке сюрпризы. Это моя девочка, больше ничья.

31. Ярослава

Я смотрю на часы. Всего восемь вечера, но небо тёмное и пахнет сыростью. Ветер свищет, пробирается под пальто, а лужи на асфальте — лучшее напоминание о том, что наступила осень. Промозглая и серая, несмотря на обычно тёплый в этих краях октябрь.

Телефон пиликает, а я улыбаюсь. Знаю, кто прислал сообщение, и от этого вдруг весело становится. Легко, словно я — не человек, а наполненный гелием воздушный шарик. Вот-вот взлечу!

«Выходи:)»

«Зачем?» — намеренно тяну время. Мне нравится переписываться с Демидом. Нравится отрывать что-то новое в наших запутанных отношениях, будто бы знакомиться заново.

«Знаешь ли, нормальное свидание само себя не проведёт. Одному на нём мне будет скучно;)»

«Кто ты и что сделал с Лавром?»

«Украл его тело и теперь буду всячески над ним измываться».

Улыбаюсь и прячу в карман телефон. Смотрю в небо, пытаюсь хоть одну звёздочку увидеть, но за облаками ничего не разглядеть. Снова будет дождь…

Натянув повыше шарф, я спускаюсь по ступенечкам крыльца, уговариваю себя не бежать, но ноги всё быстрее несут к воротам, за которыми Демид…

Он стоит, оперевшись рукой о кирпичный столбик, пинает ногой упавшие листья. Так, Яся, соберись. Совсем он не самый красивый в мире парень. Это же тощий Лавр, да? Но стоит ему поднять голову, медленно пройтись по моей фигуре взглядом, как дыхание напрочь отказывается подчиняться.

— Красивая, — говорит, улыбнувшись. — Опять покраснела…

Демид протягивает руку, я вкладываю в его ладонь свою и за долю секунды оказываюсь притянутой к широкой груди. Под растёгнутой кожаной курткой бьётся сердце — я слышу его грохот даже сквозь ткань светлой рубашки.

— Ты замёрзнешь, — поднимаю голову и жмурюсь, когда Демид проводит носом по моей щеке.

— Заботишься обо мне? — усмехается, сильнее руками мою талию сжимая.

— Вот ещё, — фыркаю, а Демид громко смеётся.

В машине тепло и уютно. Демид помогает пристегнуться, словно сама не справлюсь, а на деле просто использует любую возможность лишний раз коснуться меня. После вчерашнего, когда он снова ворвался в мою жизнь, разрушая все барьеры своим напором, я всю ночь не спала и думала, думала, что вообще между нами происходит.

А главное — можно ли закрыть глаза на всё, что было? И стоит ли держаться за всё плохое из прошлого?

Утром встала с тяжёлой головой, а в телефоне сообщение:

«Синеглазка, давай начнём с самого начала?»

И вот мы сидим в машине, едем куда-то и на сердце неожиданно тепло.

— Я подумал, что мы, как нормальные люди, должны сходить вдвоём в кино, — Демид абсолютно спокоен, смотрит строго на дорогу, забитую вечером машинами, спешащими в центр. — А? Как тебе моя идея?

— Тоже попкорн мне купишь? — от воспоминаний о прошлом кинопутешествии становится не по себе.

— Ну уж нет. Что я, зверь какой-то?

— Ла-а-адно, уговорил, — отпускаю ситуацию. — Эй, а куда это ты?

— Увидишь.

Мы сворачиваем в противоположную от кинотеатра сторону, и во мне просыпается азарт. У Лаврова всегда была богатая фантазия, пусть часто мне она выходила боком. Но сейчас же мы начинаем сначала, да? Потому тараканов и испорченной грязью одежды можно не бояться?

Дорога становится свободнее, оживление центра остаётся за спиной. С любопытством смотрю по сторонам, и всё кажется новым и интересным. Я ещё плохо знаю город, почти ничего не видела, потому мне любопытна каждая мелочь.

— Ясь,