Татьяна Тронина - Одноклассница.ru

– Никак, – честно ответила Женя.

– Брось, Женьк, ты ж знаешь, я не трепло…

„Трепло, и еще какое!“ – машинально подумала Женя. Но скрывать ей было нечего. Если уж даже муж знал о ее романе с Мухиным! Женя Мещерская старалась быть максимально открытым человеком и проговаривать с окружающими все вопросы. Меньше сплетен и домыслов – вот она я, вся как на ладони… Но самое сокровенное, самое интимное – свои чувства и переживания – она всегда держала при себе.

Рассказать о своей семейной драме – запросто.

Поведать о своей депрессии и тоске, которые она испытывала во время этой драмы, – никогда.

– Мы расстались с Мухиным… Спасибо. Нет-нет, сахар можете сразу убрать! И чай я сама налью…

– Такая любовь у вас в школе с Сенькой была… – наблюдая за Жениными манипуляциями с чайником, завороженно произнесла Лиля. – Я помню!

– У всех у нас была первая любовь, – согласно кивнула Женя. Отпила из чашки. Одобрительно кивнула…

– Но у вас с Сенькой – это просто что-то! Нина Ильинична, директриса, была просто уверена, что вы поженитесь! – наседала Лиля.

Лиля, как и все российские женщины, обожала обсуждать то, что обсуждать даже между близкими друзьями – не совсем удобно. Женя, прожившая почти половину жизни за границей, немного отвыкла от этого…

– Нина Ильинична? Была уверена, что мы с Мухиным поженимся? – подняла брови Женя. – Нет. Нина Ильинична очень умная женщина. Она мне еще в девятом классе сказала – за таких, как Сенька, замуж не выходят. И была абсолютно права!

– Серьезно? Она тебе прямо так и заявила? Ильинична наша?

– Да, – улыбнулась Женя.

– Но такая любовь… – Лиля Рыжова принялась остервенело щелкать зажигалкой. Наконец прикурила.

– Такая любовь не может закончиться браком, – мягко произнесла Женя. – Даже если бы мы с Мухиным поженились, то все это продлилось бы очень недолго…

– Почему?

– Потому что Сеня Мухин, грубо говоря, – плохой мальчик, – принялась терпеливо объяснять Женя. – Сладкий и гадкий… Тот тип мужчин, от которых женщины без ума. Тот тип мужчин, которые невольно – не по злобе, а именно невольно – способны сломать жизнь и себе, и той женщине, которая задержится с таким мужчиной чуть дольше, чем надо.

– Сладкий и гадкий… – мечтательно повторила Лиля. – Это ты хорошо сказала!

– Это не я сказала, это фильм такой есть…

– Ну неважно. Сладкий и гадкий! Ой, у меня прямо мурашки… Обожаю таких мужиков!

– Лилечка, умная женщина должна бояться таких мужчин. Бежать от них как от огня. Я чуть душу свою не потеряла! – вдруг вырвалось у Жени.

– У меня тоже было нечто похожее… Может, вина закажем? – оживилась Лиля и привстала, намереваясь кликнуть официантку.

– С утра? – с холодным удивлением спросила Женя.

– Совсем ты на этом Западе испортилась… Какая разница, утро или вечер – если такой разговор?!

– Нет, Лилечка, с утра я не пью, – твердо ответила Женя.

– Ну ладно, черт с тобой… – Лиля снова села. – Короче, Жень, у меня тоже был роман… – Она закатила глаза. – Главное, никто не знал. Ни мать, ни подружки… Тоже в школе.

– Правда? – подливая себе чаю, сдержанно удивилась Женя.

– Ага! Он – скотина, жестокий и нежный одновременно… Вертел мной как хотел. Прикинь, мой первый мужчина! Тоже в девятом классе… Нет, началось еще в восьмом, а в девятом уже все по-серьезному…

Женя деликатно улыбнулась:

– Лилечка, так кто он?

– Ни за что не догадаешься. Тарас Николаев! – выпалила Лиля. Потом не выдержала, все-таки подозвала официантку: – Девушка, красного вина, сухого… – Она мельком глянула в карту вин, наморщила нос. – Хотя нет, лучше „Советского шампанского“. Полусладкого… Сладкого! Бутылку.

– Одна-ако…

– Молчи, Мещерская! – пылко воскликнула Лиля. – Ты не хочешь, и не надо…

Официантка принесла бутылку в ведерке со льдом. Налила в бокал. Лиля выпила, промокнула салфеткой губы, оставив на ней ядовито-рыжий след помады.

Женя подумала и кончиками пальцев перевернула салфетку. Впрочем, Лиля ничего не заметила.

– Короче, это было что-то! Тоже такая любовь сумасшедшая…

– С Николаевым? А я думала…

– Что он с Одинцовой? Нет, с Одинцовой он потом сошелся, сразу после школы… – Лиля налила еще бокал.

– Я ничего не знала.

– Никто про нас с Тарасом не знал!

– А почему он Одинцовой увлекся? Она была интересной девочкой, но… Холодноватой, как мне кажется, – осторожно заметила Женя.

– Да ужас. Я думаю, Ника его приворожила… – мрачно, с болью в голосе, произнесла Лиля. – Иначе это никак не объяснить! Он перед ней буквально на коленях ползал…

– А какой вывод, Лилечка? Вывод очень простой – мужчину нельзя любить слишком сильно. В данном случае Вероника Одинцова вела себя очень мудро.

– Мудро! – фыркнула Лиля. – А еще подругой она мне была… Мы последние классы с ней за одной партой сидели, на переменах тоже вместе… Но она ничего не заметила. Ну, что у нас с Тарасом роман…

– Первая любовь – это как болезнь. Чем раньше и быстрей ею переболеешь, тем легче потом. И осложнений меньше… Это как краснуха, например. У меня вот затянулось надолго… – Женя спохватилась и замолчала. Конечно, было бы заманчиво тоже вывалить сейчас на Лильку все свои страдания-переживания, но… потом так мерзко на душе будет. Чем больше открываешься, тем беззащитней становишься. А разумная девочка не должна подставляться.

– Но у тебя с Мухиным – все? – жадно спросила Лиля.

– Да, все, – кивнула Женя.

– И ты вот так спокойно…

– А что делать? Ломать дальше свою жизнь? – Женя пожала плечами. – Нет уж, она у меня одна. А с Сенькой ничего не получится, никогда. Только очень умные, очень разумные девочки это понимают и доживают до старости в счастье и спокойствии.

– Скучно.

– Да, скучно! – слегка рассердилась Женя. – По горам тоже лазить весело, экстримом всяким заниматься… Но очень велик шанс, что разобьешься. И лежи тогда либо в гробу, либо на больничной койке, с переломом позвоночника… Что одно от другого не особо отличается!

– Нет, Женька, ты меня не поймешь…

– Погоди. Ты, Лилечка, хочешь сказать, что до сих пор без ума от Тараса Николаева?

– Да.

– И готова ради него на все?

– Да.

– И тебе все равно, чем закончится ваш роман – если вы с Тарасом снова сойдетесь, разумеется?

– Да. Хотя я, конечно, рассчитываю на хеппи-энд!

– Ну тогда ты заслужила… заслужила кое-что.

– Жень, ты о чем? – холодно спросила Лиля. – И не юли, пожалуйста, я этого не люблю.

„Не юли…“ Фу, какая она все-таки грубая, бесцеремонная! Как это по-русски? А – хабалка!» Женя посмотрела Лиле Рыжовой прямо в глаза и произнесла отчетливо и очень выразительно: