Кристи Кохан - Скандал в личной жизни

Только Меган блаженно улыбалась. Замужество, в конце концов, – это все. Она будет с мужчиной своей мечты до тех пор, пока смерть не разлучит их. Возможно, она не так умна, как Алекс и не так эффектна, как Клементина, но только она оказалась достаточно благоразумной и поняла, что любовь означает все в этом мире.

Джексон стоял у окна своей квартиры неподвижный как статуя. И только теплота его дыхания, единственный знак, что он – живой человек, оставляла запотевшие пятна на оконном стекле.

Несмотря на все его старания, в этом деле он не видел ничего, кроме конца. Конца свободы, конца забав, конца пугающих мечтаний, которыми одержимы только молодые люди; и, конечно, конца его жизни с Алекс. На улице шел сильный и холодный дождь. Это был день его свадьбы.

Алекс как ураган носилась по своей спальне, хлопала дверью, бормоча что-то, ругаясь на плойку, которая никогда не укладывала волосы так, как ей того хотелось. Она никогда не научится одеваться спокойно и тихо. Джексон улыбнулся. Даже в момент, когда он чувствовал свинцовую тяжесть в ногах, сердце беспорядочно билось, и его охватили столь сильные сомнения, что он удивился, как это он решил, что готов для женитьбы, даже тогда, Алекс вызывал улыбку на его лице.

Джексон отошел от окна и сел на тахту. Он был одет и готов к выходу сорок пять минут назад, но у них с Алекс еще два часа, прежде, чем они отправятся в церковь. Рано утром позвонила мать из гостиницы и разбудила его. Она не обратила внимание на карту, вложенную в свадебное приглашение, и хотела знать, как проехать в церковь и к дому родителей Меган.

В этом была вся его мать. Заботливая до конца. Но приятно, что она приехала. И особенно приятно, что она оставила Станли, своего мужа, страхового коммивояжера, дома.

– Черт, – донеслось ворчание из комнаты Алекс.

– Что там такое?

– Это чертово платье, вот что это такое. Я попыталась оттянуть рукава на плечах, чтобы хоть немного выглядеть поприличней, и разорвала дурацкую вещь. Черт! Черт! Черт!

– Иди сюда.

Алекс вышла из комнаты. Она закрутила волосы в узел на затылке и только несколько завитков падали на щеки. Розовое платье шуршало при каждом шаге и, как она и говорила, было разорвано на левом плече.

Джексон уставился на нее, выглядевшую совершенно не в своей тарелке в оборочках и женственных кружевах, и рассмеялся.

– Да, конечно, – сказала она, – давай, смейся.

– Ты будешь выглядеть как Хамфри Богарт, а я буду похожа на самый ужасный кошмар Барби.

– Извини, Алекс. Извини. Просто мне и в голову не приходило, что увижу тебя совершенно не в твоем амплуа. Но это приятное изменение, правда.

– Заткнись. Взгляни только на этот разрыв и скажи, что мне делать.

Джексон встал и пробежал пальцами по плечу.

– Снимай его и приноси сюда. У меня было «отлично» по классу шитья в начальной школе, к твоему сведению.

– Ты занимаешься шитьем!

– Конечно. Ты же знаешь, что я участник кампании за равные права.

Брови Алекс поползли вверх.

– Ну, хорошо. Вдобавок меня вышвыривали из столярных за кражу пил.

– Прекрасно, – Алекс стянула через голову платье, оставшись в нижней юбке до бедер, и протянула его Джексону.

– Набор для шитья в шкафу в прихожей, – сказал он.

– Я и не знала, что он у нас есть.

– Разве ты не знаешь, что когда ты высушиваешь свои мозги учебой в спальне, я тайком прокрадываюсь сюда, чтобы повышивать или немного повязать? Боюсь, я – портняжка-маньяк.

– Бог мой, ты – загадочный и таинственный. – Алекс нашла коробку в шкафу и протянула ее Джексону.

Он улыбнулся и вернулся на тахту. Вдев нитку в иголку, он вывернул платье наизнанку. Алекс присела рядом.

– Ты нервничаешь, да? – тихо спросила она.

– Нервничаю? Нет, ни в коей мере.

– Тогда что?

Джексон разгладил платье и принялся за шитье, аккуратно и осторожно, следя чтобы стежки были ровными и незаметными.

– Не знаю, Алекс. Мне кажется, я не чувствую то, что они от меня ожидают. Я должен быть счастлив, так? Взволнован по поводу своей новой жизни?

– Не знаю, правда ли это. Я считаю, что большинство людей перепуганы до смерти в день своей свадьбы. Не важно, как сильно они любят друг друга, но все-таки, это – травма.

– Да, но…

Алекс погладила его по щеке:

– Но ты не совсем уверен, да? Ты любишь Меган, она чудесная, и добрая, и мягкая, и нежная, но ты не знаешь, действительно ли это то, чего ты хочешь. Все случилось так быстро. Свидание, и пуф: ты просишь ее руки. Возможно, ты считаешь, что не обдумал все как следует.

Джексон положил платье на кофейный столик и повернулся к Алекс.

– Когда я встретил ее, все казалось таким правильным, понимаешь? И я испугался, что, если не буду действовать, то потеряю ее, или время, или силы, которые она дала мне. Я так отчаянно хотел сохранить все это. Ты понимаешь?

– Думаю, да, – мягко ответила Алекс. – Меган была первой женщиной, с которой ты захотел остаться навсегда. Меган стала твоей первой любовью. И это заставило тебя стремительно броситься вперед, превратило в импульсивного, даже немного безумного, человека.

– Иногда мне кажется, что ты можешь читать мои мысли?

Алекс улыбнулась:

– Ты – мой друг. Временами, мой лучший друг. Я знаю тебя.

Джексон крепко сжал ее руку:

– Я ужасно хочу, чтобы все было хорошо. Все должно быть хорошо. Женитьба на Меган – то, чем должна быть жизнь. Преданная жена, дети, дом в пригороде.

– Кто сказал, что жизнь должна быть такой?

– Все говорят.

– Продолжай.

– Ну, хорошо, я. Моя мать, полагаю. Когда умер мой отец, она захотела изменить буквально все. Она захотела вести нормальную жизнь. И она сделала это. Она встретила Станли, изменила свою фамилию, сменила мою, родила от него несколько детей и обосновалась в Даллсвилле, в Огайо, чтобы спокойно загнивать там. Всю мою жизнь она вбивала свои чувства мне в голову. Заведенный порядок – суть счастья, говорила она. Будь нормальным, обычным, спокойным и тогда в конце, оглядываясь на свою жизнь, ты будешь доволен ею. Никаких раскаяний. Я боролся против этих устоев всю жизнь, пока не встретил Меган. Тогда, вдруг все, что говорила моя мать, приобрело значительность и смысл. Я не захотел ни в чем раскаиваться.

Алекс встала и подошла к окну. Джексон наблюдал за ней. Серый мрачный свет проникал сквозь юбку цвета слоновой кости, обрисовывая изгиб талии и бедер. С тех пор, как он впервые встретил ее, когда еще существовала возможность стать любовниками, а не просто друзьями, он только сейчас заметил соблазнительные формы Алекс. Джексон отвел взгляд.

– Я скажу только один раз, – вновь заговорила Алекс, – обещаю.