Кейт Сандерс - Брачные игры

— А кому же ими заниматься? Ну хорошо. — Руфа села за стол и взяла в руки чашку чая. Роза забыла вынуть пакетик с заваркой, и чай сделался кирпичного цвета, но это был домашний чай. Другого такого нет во всем мире. Она не жалела, что соврала насчет того, что спала с Эдвардом. Ложь успокоила ее мать.

— Я рада, что твоя Брачная игра закончилась так хорошо, — сказала Роза. — Эдвард был просто вне себя от злости в тот день, когда узнал об этом. Боже, можно подумать, что я продала тебя в рабство! Это похоже на сцену из «Дэвида Копперфилда», где м-р Пегготи узнает о маленькой Эмили.

— Тебе придется утешиться своими литературными экскурсами. Наш сценарий написан не Чеховым, не Достоевским, не Диккенсом и не Стивеном Кингом. Он скорее напоминает последнюю главу романа Джейн Остин. Счастливый конец из множества возможных вариантов.

— Надеюсь, это так, — сказала Роза. — Ведь если ты действительно счастлива, я начну прокручивать оптимистический вариант. Полное блаженство. Никаких волнений относительно долгов. Заделанная крыша над головкой Линнет. Неограниченное потребление джина.

«Наконец-то, наконец, — подумала Руфа, — вот вознаграждение, к которому она так долго шла: увидеть, как с лица матери сходит напряжение и печаль».

— Хорошо бы и Нэнси так считала… — сказала она.

— Отвратная девчонка. — Роза с шумом отхлебнула чай. — Я разговаривала с ней сегодня утром по телефону, визжит, как торговка рыбой.

— Она вроде тебя, — сказала Руфа. — Отказывается верить, что я могу быть счастливой. То, что говорю я, в расчет не принимается. Одному Богу известно, как я должна доказать это. Может, поговоришь с ней?

— Могу попробовать. Но она и слушать не будет. Сама опомнится, когда придет время, пока она вся кипит. Иногда она так похожа на Настоящего Мужчину…

Дверь на лестницу открылась. В кухню впорхнула маленькая, воздушная фигурка Линнет, но на этот раз слишком громоздкая, так как из-под ее штопаной вязаной кофты высовывались Братья Рессани.

— Ба, ты такая пьяная, что не сможешь меня искупать?

— Я? Пьяная? — Роза встала и залпом выпила свой чай. Руфа еще раньше замечала, что, какой бы пьяной она ни была, с Линнет она всегда выглядела проворной и собранной. — Ничуть. Но, может, ты хочешь, чтобы тебя искупала Ру?

— Нет, — величественно произнесла Линнет. — Она расскажет мне потом историю. Новую.

— Правда? — засмеялась Руфа. — О'кей.

— О Братьях Рессани. Жаль, что нет Нэнси, некому придумывать голоса. — Она задумчиво взглянула на лица Розы и Руфы. — А она скоро приедет? — Подобно своему покойному деду, Линнет любила собирать вокруг себя всех.

— Совсем скоро, — твердо сказала Роза, улыбаясь Руфе. — Как только выплеснет из себя всю горячность.

Линнет была заинтригована.

— Я не знала, что у нее есть горячность. А где, в ее грудях?

Роза и Руфа, размягченные шампанским, покатились со смеху.

— Должна заметить, — Линнет разозлилась и попыталась сложить руки на своей набитой игрушками кофте, — я задаю совершенно разумный вопрос. Некрасиво смеяться над детьми, если они не знают чего-то.

— Извини, дорогуша, — сказала Руфа.

— И тем не менее вы продолжаете делать это.

В этот сложный момент хлопнула входная дверь. Откуда-то из пустоты через резонирующий холл раздался пронзительный визг:

— Троцкий! Седлай коня, мы едем кататься!

А гортанный, акцентированный голос ответил:

— Да, мистер Рессани…

— Нэнси! — закричала Линнет, и ее только что недовольное личико вновь засияло.

Дверь между холлом и кухней отворилась, и на пороге появилась Нэнси.

Она опустилась на колени, чтобы обнять Линнет и покрыть ее лицо звонкими поцелуями.

— О, мой вкусный персик! Моя сладкая принцесса! Я так скучала по тебе, и у меня накопилось так много озорных историй о Рессани! — Она целовала медвежат через кофту Линнет. — Что они здесь делают?

— Они еще не родились, — сказала Линнет. — Они появятся как другие маленькие детки, и я буду вставать по ночам и кормить их. Но… — быстро добавила она, — они уже могут говорить. И сидеть в своих креслах-качалках.

Роза прошла через комнату и поцеловала Нэнси.

— Дорогая, как я рада тебя видеть.

Через плечо матери Нэнси умоляюще взглянула на Руфу и проговорила:

— Прости.

Руфа радостно улыбнулась ей.

— Я так рада, что ты изменила свое мнение, Нэнси.

— О, я больше не могла оставаться у Уэнди. Ее дом похож на морг, заваленный огромным количеством цветов от этого коварного Тигра Дурварда.

— Ты как раз вовремя для моей истории, — сказала Линнет.

Нэнси вновь занялась ребенком.

— Хорошо. Позволь мне выпить чашечку чая, а потом я расскажу тебе о школьной экскурсии Рессани в Лондон.

— О да! Но они не посещают школу. Это поездка для детей ясельного возраста.

— Жаль, что меня арестовали, — сказала Нэнси низким, раскатистым голосом. — В следующий раз я не возьму с собой бомбу.

Линнет захихикала, обнажив ряд маленьких идеальных зубов.

— А он пойдет в тюрьму?

— Где мама? — спросила Роза.

— Наверху.

— Попроси, дорогая, чтобы она приготовила тебе ванну. Я хочу поговорить с Нэнси.

Линнет обдумала ситуацию, затем кивнула:

— Хорошо. Только если Нэнси после сразу же придет наверх. И принесет Троцкого. И если Ру споет мне песню и выключит свет.

— Да, да, ты хорошо умеешь торговаться, — сказала Роза. — Вот если бы только твои родители были, как ты.

В тот момент, когда Линнет умчалась наверх, Нэнси выпалила:

— Ру, извини меня. Я была последней стервой.

Руфа вновь поставила на плиту раскаленный докрасна чайник. Она сияла. Когда она ссорилась с Нэнси, все валилось у нее из рук.

— Извини и меня. Забудем об этом. Ты пришла как раз к роскошному ужину.

— А Эдвард здесь?

— Нет, ему пришлось уехать на ферму. Но он вернется к ужину. Надеюсь, ты привыкнешь к этому.

— Ру, я очень хочу его видеть. Хочу извиниться.

— Хотелось бы взглянуть на это, — смеясь, сказала Руфа. Теперь, когда дома оказалась Нэнси, можно было говорить о счастливом конце.

Роза боролась с фольгой на бутылке шампанского.

— Это похоже на сцену из «Маленьких женщин», где Джо и Эми примирились после того, как Эми чуть не утопил…

— Заткнись, безумная старушка, — сказала Нэнси. — Дай мне выпить. Но прежде большую чашку крепкого чаю. У меня был очень тяжелый день.

Шампанское было откупорено с праздничным хлопком. Роза передала Нэнси бокал. Руфа снова заварила чай. Все трое расположились за кухонным столом. Руфа и Роза находились в состоянии полного блаженства.