Алёна Лепская - Рок, туше́ и белая ворона.

― Вам виднее. ― проговорила я следя за секундной стрелкой, ― Простите?

Он спросил, то что спросил? Или мне послышалось? Он выжидающе на меня смотрел. Вот так прикол. Я не могу точно ответить. Вроде синяя, но не исключено, что всё-таки тёмно-зелёная.

― Ладно, вот как мы поступим. ― он склонил голову чуть в лево, просматривая свои записи, ― Начни вести дневник.

― Это ещё зачем? ― насторожилась я.

― Меня беспокоит, что в последнее время, ты серьёзно теряешь чувство реальности. У тебя есть прогресс и утратить его не хотелось бы. Сдвиги нужно фиксировать, иначе в этом нет никакого смысла. Всё просто.

― Ну я бы не была в этом так уверенна. ― пробормотала я, нахмурившись. Вот только этого не хватало… Я завошкалась на месте, чувствуя внезапную неуютную тревогу. Сергеич несколько изучающе на меня смотрел.

― Ничего сверх возможного, просто каждый вечер описывай свой день, отношение к нему, события.

― Это… обязательно? ― решила я уточнить. Он кивнул.

― Очень желательно.

― И вы будите это читать?

― Разумеется, ― подтвердил психолог, реально не въезжая, в суть сей проблемы. Я тоже не особо-то сильна в её объяснении, но ещё более я не сильна в изложении мыслей, и вообще в мыслях я не сильна. Я попыталась улыбнуться.

― Я не… Нет. ― отрезала я, неожиданно резким и острым тоном. Док повёл бровью, скорее задумчиво чем удивлённо, но более никак своей реакции не выдал.

― Виктория, ты должна научиться концентрироваться. ― заявил он решительно. Многозначительно ткнула пальцем в альбом.

― Я умею концентрироваться, ― возразила я.

― По средством искусства ты пропускаешь свои проблемы и тревоги, через себя. Я же говорю о том, что вокруг тебя. Ты должна уметь концентрироваться на окружении, на реальности. К тому же это даёт весомое преимущество в переоценке мыслей, что влияют на твоё состояние, ― гнул свою линию психолог. Да, блин…

― И это единственный способ? ― спросила я, скептически.

― Нет, но к более кардинальным мерам, я боюсь ты не готова.

― Например? ― поинтересовалась я наводящим тоном.

― Социальная занятость.

― Социофобия ― не моя проблема. ― отмахнулась я.

― Разве? ― усомнился док, ― В свете последних событий, это рискует стать твоей проблемой. Ты забросила работу. Ты ведь играла на гитаре, верно?

Если я вернусь на работу в бар, то вся терапия коту под хвост. Слишком уж много там, соблазнов для моей гипомпниакальной составляющей.

― Травма. ― нашла я отговорку и угрюмо усмехнулась: ― Но огромное спасибо что напомнили. Очень мило с вашей стороны, ― процедила я в сторону, ― Выстоять на сцене целый сет, минут в сорок длинной, не так-то просто, когда твоя кость собрана по кусочкам и посажена на спицы.

― Допустим, но ты не торопишься чем-то это заменить, и занять своё время. ― настаивал мужчина. Холодно посмотрела на него.

― Я так не думаю. Я начала рисовать, и со стабильной регулярностью посещать приёмы дорогостоящего шарлатана.

Шарлатан глухо усмехнулся, качая головой.

― При этом социально ты мало задействована. Даже меньше чем, до того как стала посещать приёмы дорогостоящего шарлатана. ― передразнил он мою реплику.

― Значит вы не справляется со своей работой. А вообще-то я не стала от этого более замкнутой, чем обычно, так в чём проблема, я не понимаю? ― всплеснула я руками.

― Вероятно, ты просто не замечаешь этого, ― спокойно предположил док. Я раздражённо закатила глаза к потолку.

― Вас послушать, так я прямо чёртова отшельница, что никоим образом не является правдой, ― возмутилась я. Он прищурился, размышляя. Если он сейчас скажет хоть слово про институт, в который я даже не пыталась поступать, я пошлю его.

― Твоя позиция сейчас, это чистое проявление замкнутости, нежелания взаимодействовать с людьми.

Я сжала переносицу пальцами.

― Это, не замкнутость, ― процедила я, ― У меня есть варианты, чем заняться, но из-за Ра — а-а-а… короче нет у меня социофобии! ― выкрутилась я нервно. Он не в курсе, что моя проблема, и его бывший клиент носят одно и то же имя. Гетман, работает в школе соцработником и психологом, помимо частной практики. Гордеев, само собой был частым гостем в кабинете соцработника. В душе не разумею почему, но не надо Гетману об этом знать. Хотя, нет, знаю: я сгорю к чёрту со стыда, если в один прекрасный день он сложит два плюс два. Нет, уж спасибо. Пять минут. Пять, и я свалю отсюда.

― В общем, я всё это к тому, что прежде чем бегать, надо научиться ходить. ― сказал Сергеич, ― Радикальные меры, тебе пока что не по плечу, к этому мы обратимся позже, а…

― Да, чёрта с два! ― усмехнулась я издевательски, ― Я лучше в группе буду играть, чем буду строчить долбанный дневник! ― отрапортовала я, запальчиво.

― Хочешь пойти по пути наибольшего сопротивления? ― он кивнул, ― Превосходно.

― В чём подвох? ― прищурилась я подозрительно. Он окинул меня веселящимся взглядом.

― Нет никакого подвоха. В конце концов, ты сама будешь в состоянии оценить планку своих возможностей, в преодолении порогов. ― пояснил он.

Так. В чём фишка, док?

― Нет, это понятно. А, вот почему у вас такая хитрая улыбочка ― не очень.

― Хитрая?

― Чертовски. ― подтвердила я.

― Хм. Паранойя ― это минус.

― Хороший аргумент. ― пробубнила я, озадачено за ним наблюдая, ― Такое ощущение, что… а, поняла. ― кивнула я с укоризной взирая, на некоторых шарлатанов, ― Решили на понт меня взять, да?

― Ну разве я смею,― возмутился он скучающе.

― Только не вы, безусловно! ― усмехнулась я. Док покачал головой, строя оскорбленную невинность.

― И в мыслях не было.

― То-то я думаю, что это у меня такое стойкое впечатление, что меня обыграли, как малое детя.

Его сарказм трансформировался в простую лёгкую улыбку.

― Ты и есть малое дитя, Виктория. ― почти вздохнул док. Я раздражённо простонала.

― Ради Бога, я даже и не помню, как это, быть ребенком!

― В этом-то и проблема. ― сказал он, и его голос звучал опечаленно, ― По каким-то причинам ты пропустила этот период жизни, поэтому в эмоциональном плане ты даже не подросток, а ребёнок. Причём довольно упрямый, капризный, и эгоистичный. Но каким бы ни был ребёнок, он более ранимый, восприимчивый и эмоционально многосложный. Он непоследовательный и хрупкий в своих чувствах, чем и отличается от взрослого человека. Особенно, если этот ребёнок живёт в человеке и без того сложной возрастной стадии как у тебя ― это создаёт гораздо более мощный эмоциональный диссонанс, чем может показаться на первый взгляд. ― сказал мужчина, вызывая у меня смех, вероятно нервный.