Imanka - Город пахнет тобою

 Мы бродили по парку. Я видела, что Штефан открыто любуется мной, нежно улыбается и постоянно хватает за руку. Он выглядел, как влюбленный мальчишка. От этого становилось тепло. Я кокетничала и отвечала ему игривыми взглядами. Старалась быть той веселой девушкой, которой была всегда, немного стервой, самоуверенной и нежной. Я заставила себя не думать о Билле, пряча грусть за широкой улыбкой и постоянной болтовней. Рассказывала Штефану о Москве, о том, как мы будем зажигать в лучшем столичном клубе. Обещала познакомить со своими друзьями и обязательно притащить к себе на работу. Штефан обещал приехать. Кажется, в Москве есть их отделение. Он приедет, обязательно приедет. От этого опять становилось хорошо — значит, мы будем общаться дальше, ниточка не порвется. Мне очень хотелось сохранить нашу дружбу.

 — Ты очень красивая, — остановился он. Притянул меня за талию к себе. Я не смутилась, но мне это явно не нравилось, опустила голову. Он взял мое лицо в ладони и поднял к себе. Большие пальцы прошлись по щекам. Штефан улыбался — очень мягко и нежно. Легко коснулся губами моих губ. Потерся кончиком носа о мой нос. — Ты очень красивая, — повторил на выдохе, отпуская меня.

 Шаг назад, опуская голову и закусив губу. Щеки горят, губы жжет, словно их перцем намазали.

 — Пойдем со мной, — потянул за руку, широко улыбаясь.

 — Штефан… — тихо попробовала отказаться я.

 — Пойдем. Мне в голову пришла замечательная идея. Идем, тебе понравится, обещаю.

 — Может быть, домой? — робко.

 — Нет-нет! Я давно хотел это сделать. Идем.

 — Куда?

 — В ресторан. Я хотел отвести тебя в свой любимый ресторан. Тебе понравится, обещаю. Прощальный ужин. Тебе понравится, — он говорил быстро и очень нервно. Такое ощущение, что за эти полтора оставшихся часа он спешит сказать всё-всё, боится опоздать или что-то забыть, хочет прожить несколько дней сразу. Несколько дней, которых нам не хватило. Которых я лишила нас. Прости, Штефан, я могу сделать вид, что люблю, но не хочу врать, разреши мне остаться твоим другом, не проси большего.

 — А Саша?

 — Не страшно.

 — Но уже половина десятого.

 — Мы успеем, тут рядом. Доверяй мне.

 Фраза подействовала на меня магически. Я тут же засеменила следом. Саша весело замоталась на поводке впереди, словно знала, куда мы идем. Вот же егоза!

 Ресторанчик оказался маленьким и очень уютным. За столиками сидело человек десять, оно и понятно — сейчас понедельник, кто ходит по ресторанам в понедельник на ночь глядя. В помещении царил полумрак. На столах, покрытых белоснежными скатертями поверх тяжелых бордовых бархатных, в тонких стеклянных вазах стояли красные розы, а рядом длинные белые свечи. Мягкие уютные кресла. Тяжелые бархатные гардины на окнах. На малюсенькой сцене за белым роялем мужчина в черном фраке играет что-то легкое, классическое. Такое удивительно уютное камерное место, куда я бы с удовольствием заглядывала почаще.

 Саше постелили салфетку, и собака развалилась в кресле. Я сидела спиной к сцене и наслаждалась болтовней Штефана. Он перестал нервничать, беспрестанно курить и наконец-то расслабился. Даже взгляд стал спокойнее, не таким сумасшедшим. Я заказала большую чашку ирландского крем-кофе, тирамису и фруктовый салат со взбитыми сливками. Штефан взял нам вино, себе «Цезарь», сухарики и пиво. Я плохо представляла, как он будет пить пиво с вином (впрочем, как и я буду пить кофе с «Бейлис» и все тем же вином), но хозяин — барин.

 — Обещай, что будешь звонить и писать, хорошо? — взял он мою руку в свою и погладил ладонь.

 — Обещаю.

 — И обещай, что, если тебе еще раз придет в голову идиотская мысль сбежать куда-нибудь без денег и документов, ты приедешь ко мне.

 — Обещаю.

 — Вот ни о чем не думая, не боясь, просто сядешь на поезд и приедешь ко мне.

 — Хорошо.

 — Я — твой друг. Я хочу, чтобы ты знала это. Ты можешь на меня положиться и рассчитывать. Хорошо? Мой дом — твой дом.

 Кивнула и улыбнулась.

 — Как жаль, что ты уезжаешь. В выходные приезжает сестра. Я так хотел вас познакомить. Я рассказывал ей о тебе. Она очень хотела с тобой познакомиться.

 — Штефан, ты так говоришь, как будто я улетаю на Альфу Центавру. Я бы не хотела терять с тобой контакт. И обещай мне, что ты обязательно найдешь время и прилетишь в Москву хотя бы на выходные. Я очень хочу познакомить тебя со своими друзьями. И мой дом — твой дом. Если тебе нужна будет помощь или еще что-то… — Взяла визитку кафе из салфетницы и написала ему свои телефоны и электронный адрес. — Вот, пожалуйста, тоже не забывай мне писать и звонить, хорошо? Обещаешь?

 — Обещаю. — Коснулся губами моих пальцев. — Ты очень хорошая. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива.

 За спиной раздался гитарный перебор. Я закрыла глаза, прислушиваясь, не в силах сдержать довольную улыбку. Как хорошо, что он привел меня сюда. Эта мелодия, местами очень знакомая, как будто согревает что-то внутри, то, что совсем замерзло и, похоже, умерло окончательно.

 — Понимаешь, я бы не позволил тебе уехать, если бы знал, что так будет лучше для тебя. Я бы никому больше не позволил приблизиться к тебе, если бы знал, что это поможет тебе. Я бы все сделал для того, чтобы ты была моей. Приложил бы массу сил, но заслужил бы твое доверие и любовь. Я знаю, что это бесполезно, что ты любима и, увы, любишь. Я просто хочу, чтобы ты улыбалась по-настоящему, как тогда, когда увидела Даниэля, так похожего на брата твоего парня. Прошу только об одном — останься.

 — Не могу… — выдохнула я, слушая мелодию и млея от удовольствия.

 Мелодия звучала такая знакомая, такая любимая. Еще не оформившиеся слова-образы поднимались из самых глубин памяти, звучали где-то в душе, и даже складывались в какую-то песню. Я только не очень понимала в какую, лишь непроизвольно двигалась в такт, чуть раскачиваясь. Штефан сегодня такой красивый. Я бы обязательно его полюбила. Когда-нибудь.

 — Мари… — накрыл мою руку своею. Жалобно заглянул в глаза.

 — Я не могу остаться, — грустно улыбалась я. — При всем желании. Он здесь, он где-то рядом, я чувствую это. Да, я могу спрятаться у тебя, могу сидеть дома и не выходить на улицу. Но, Штефан… — покачала головой. — Прости…

 Мелодия пробиралась внутрь, бежала по венам.

 Когда ты плачешь, помоги мне, я не знаю, что мне делать…

 Хотелось расправить руки-крылья…

 …и улететь.

 Музыка умоляла, гладила, ласкала.

 Помоги мне. Помоги мне. Помоги мне. Я не знаю, что мне делать…

 Тело отзывается на каждое слово, звучащее внутри, словно сходя с ума от давнишней ласки, по которой я так скучаю, от нежных поцелуев, которые снятся мне ночами.