Джоан Коллинз - Любовь, страсть, ненависть

– У них даже сисек нет, Ник, – добавил Блуи. – Ни одна из них даже нулевой размер лифчика не носит. В декольтированных платьях того периода, на цветной пленке, с Джулианом Бруксом…

– Заткнись, Блуи, – отрезал Ник. – Ты что, не слышал? У нас в картине шестнадцатый, а не восемнадцатый век. Она по сценарию принцесса и будет одета во что-нибудь свободное. И забудь ты хоть на минуту о сиськах, если, конечно, можешь. Просто сиди и смотри на талантливые и фотогеничные лица этих непорочных, но уже таких сексуальных девушек. А если не хочешь смотреть, то пойди погуляй, приляг где-нибудь или исчезни! Я сам произведу отбор.

– Ну, хорошо, только помни, что руководишь всем ты и снимать ее придется тебе.

– Я знаю, что делаю, – твердо сказал Ник. – Если остаешься, то держи рот закрытым, Блуи. Когда мне нужен будет твой совет, я его спрошу, а сиськи в этом деле играют не самую главную роль.

– О'кей, о'кей, – сказал Блуи, откидываясь на стуле.

Он стал снова рассматривать девушек, бормоча нелестные слова в их адрес. Последнее замечание было произнесено достаточно громко, и его услышала секретарша-француженка.

– Не забывайте, пожалуйста, ми-и-истэ-э-эр Рейган, – на слове «мистер» она сделала ударение, – что мы только что пережили войну. Не прошло еще и девяти лет, – добавила она холодно. – Этим юным девушкам тогда почти нечего было есть, и поэтому они такие маленькие… в отличие от ваших хорошо откормленных американских девушек.

– Да, полагаю, несколько настоящих американских бифштексов, жаркое и шоколад быстро приведут их в форму. Они станут похожи на Мерилин Монро и Джейн Рассел быстрее, чем вы рот успеете открыть! – И Блуи нагло улыбнулся, предложив секретарше жевательную резинку.

– Не совсем, – ответила француженка, отказываясь от жвачки. – Я не считаю, что какая-нибудь из этих девочек превратится в такой тип женщины. Они все француженки, настоящие француженки, и вы увидите, что они этим очень гордятся, мсье! – Она отвернулась от него, почти не скрывая своего пренебрежения к этому американскому грубияну.

Хрупкая девушка с рыжими волосами в темно-красном купальнике и трико, цвет которых абсолютно не гармонировал с цветом ее волос, прошла через сцену и передала свои ноты пианистке. Она танцевала сцену из «Лебединого озера». Технически все было правильно, но в ее танце совсем не было страсти. Покачав головой, Ник Стоун прошептал своей секретарше, чтобы она ее вычеркнула. Это была пятнадцатая кандидатка, и впереди было еще много девушек. Они и не предполагали, что это будет так тяжело и утомительно.

Через час, когда Блуи уже громко храпел рядом, Ник взволнованно толкнул его локтем в бок.

– Ну-ка, посмотри на вот эту, – прошептал он. – Она больше всего соответствует тому образу, который у меня сложился об Изабелле. Как ты думаешь?

Блуи выпрямился и внимательно посмотрел, как Доминик исполняет фанданго из «Кармен». Она танцевала с таким изяществом и нескрываемой страстью, что заинтересовала обоих мужчин.

– Хороша чертовка, просто класс, – выдохнул Блуи. – Впечатляет, да, Ник? Посмотри-ка на эти ножки. Как у ребенка, который стопроцентно станет звездой, клянусь всем тем, что видел в жизни!

– Да, она очень хороша, – согласился Ник, быстро сделав какие-то пометки в блокноте и спрятав его в папку. – Черт, как красиво она это танцевала! Она дьявольски талантливая танцовщица, да к тому же настоящая красавица. Может быть, она здесь единственная такая, Блуи.

– Кстати о времени, – сказал Блуи, – по крайней мере, мы хоть не впустую его потратили.

Стоя в глубине зала, Агата радостно сжимала руки, видя, как превосходно танцует ее ученица. Все дополнительные репетиции полностью себя оправдали. Если только в мире есть справедливость, то Доминик должна получить эту роль и уехать в Голливуд, подальше от этого провансальского болота. И если удача улыбнется, то, возможно, Агата поедет вместе с ней.

– Ты смотри, что она умеет! – Блуи с нарастающим восхищением смотрел на Доминик, которая закончила свой второй танец – прекрасно исполненную версию чечетки Элеоноры Пауэлл из «Мелодий Бродвея».

Доминик надела короткую юбочку поверх своего черного купальника, и это еще больше подчеркнуло ее тонкую талию и маленькую упругую грудь. Собранные сзади длинные волосы распустились, и теперь, казалось, плыли по воздуху, мелкие черные кудряшки обрамляли ее раскрасневшееся лицо.

Отобранные ранее пять девушек явно ей уступали. Накинув на плечи шерстяные кофточки и шали, они сидели, закинув ногу за ногу, за кулисами и кисло говорили друг другу, что Доминик выглядит очень хорошо, намного лучше, чем любая из них. Но она была не просто лучше. У нее была волшебная, очаровательная внешность, стройная фигурка, огромное обаяние и веселая беззаботность, все это делало ее танец пылким и прекрасным.

Когда Доминик, наконец, закончила, то остановилась посреди сцены, раскрасневшаяся и немного дрожащая от волнения. С трепетом в сердце она ждала, когда мужчины подойдут к ней.

– Отлично, просто отлично, – сказал Ник. Благодаря своему недавнему успеху в кино он стал следить за одеждой, отдавая предпочтение стилю Фреда Астора. Он носил широкие габардиновые брюки кремового цвета, розовую рубашку с воротником «апаш» и темно-синий шейный платок в горошек. Несмотря на то, что его черные вьющиеся волосы были тщательно причесаны, они все равно выглядели растрепанными, еще больше подчеркивая его привлекательность. В свои двадцать семь лет он успел менее чем за два года снять два серьезных фильма, которые пользовались необычайным успехом, и сейчас считался (.ним из самых перспективных режиссеров нового поколения Голливуда.

«Маленькие девочки в космосе» стали самым популярным у молодежи фильмом 1953 года, прибыль составила более двадцати миллионов долларов, принеся Нику восторженное признание критиков, о котором он так долго мечтал. Вторым его фильмом была бурлескная комедия, которую одинаково хорошо встретили критики и зрители, хотя сценарий был довольно посредственный. Но у Ника было какое-то волшебное чутье на фильмы. Он все понимал про кино, обладил поразительной способностью прокрутить весь фильм в голове еще до начала съемок. Он стал очень известен в Голливуде, этот «золотой мальчик» «Коламбиа пикчерз», протеже Спироса Макополиса, и теперь для съемок его третьего фильма ему отдали самый лакомый кусочек – «Легенду Кортеса».

Пожав Доминик руку, Ник вручил ей белую визитку, на которой было выгравировано его имя.

– Приходи, найдешь меня после обеда в три часа в отеле «Карлтон» в Каннах. Ты можешь туда приехать? У тебя все в порядке, девочка?