Джессика Марч - Очищение огнем

– Какой именно? – осведомилась Кей.

– Пока мне на ум не приходит ничего определенного, но вся моя организация основана на работе с молодыми красивыми девушками – вроде вас. Не думаю, что вам будет стоить большого труда войти в курс дела – оказаться прямо в центре… событий, если именно этого вам захочется.

В его улыбке, обращенной к девушке, было нечто очаровательно-дьявольское. Ее любопытство было возбуждено.

– Мистер Олмстед, собственно говоря…

– Пожалуйста, – перебил он, – просто Орин.

– Орин, – начала Кей, но в этот момент рядом появился Тони Бэнкс.

– Прости, Орин, – сказал он, чуть задыхаясь и крепко ухватившись за локоть девушки, – но так много гостей хотят познакомиться с Кей. Не могу позволить тебе присвоить ее на целую ночь.

– Конечно, нет. Доброй ночи, Кей. Подумайте о моем предложении.

И, не успела девушка что-то сказать, Тони потащил ее в другой конец комнаты.

– Тони, что за спешка? – удивилась она. – Ты торопишься так, будто здесь сейчас бомба взорвется.

– Что-то вроде, – кивнул Бэнкс. – Иначе почему бы я подошел? Нехорошо, если люди подумают, будто ты в дружеских отношениях с Орином Олмстедом. И кстати, что это за предложение?

– Какая-то работа, вот и все. Я хотела узнать подробнее, да вы помешали. Он сказал, что я могу быть в центре событий, если захочу.

Тони громко фыркнул:

– Центр! Если пожелаешь? О, Кей, вот это да! Девушка остановилась, изумлено глядя на Бэнкса.

– В чем дело? Кто этот Орин Олмстед, Тони? Бэнкс раскрыл рот. Потом решительно двинулся дальше, волоча за собой Кей.

– Неужели не знаешь? Прожила в Чикаго целый год и не слышала о нем?

Кей покачала головой.

– Тогда, может, знаешь такой журнал – «Томкэт»?[21]

Кей уставилась на Тони.

Кто же не слышал о «Томкэт», первом и самом известном из иллюстрированных ежемесячников, редактор которого сумел произвести впечатление на читателей фотографиями обнаженных женщин, сделав при этом журналу репутацию едва ли не респектабельного издания? В каждом выпуске печатался легко вынимаемый разворот с ярким снимком очередной красавицы, известной как «Кошечка месяца для «Томкэт». Кей видела стопки экземпляров журнала, свободно продававшиеся на лотках по всему городу. Вспомнив о предложении Орина Олмстеда поместить ее «прямо в центр событий», Кей залилась краской. Но все же Орин ничуть не был ни груб, ни назойлив. Возможно, она просто не так его поняла?

– Он мне показался вовсе не таким уж плохим парнем, Тони, – сказала Кей. – Может, просто предлагал работу в издательстве?

Они подошли к алькову в боковой стене зала. Тони остановился и покачал головой.

– Слушай, Кей, я не говорю, что Олмстед плохой человек. Он, несомненно, на много голов выше этих слизняков-торговцев порнографией, печатающих снимки голых девочек. Он превратил журнал в корпорацию с тиражом свыше ста миллионов экземпляров в год, и я рад получать от него чеки на кругленькую сумму, которые он дает из симпатии к нашей политической программе. Но не обманывай себя. Олмстед разбогател на сексе. Секс занимает основную часть его политики, секс, да еще его зависимость от свободы печати. Готов поставить денежки, которые получу в день выборов, что именно о сексе он думает, когда глядит на тебя. Как всякий издатель, он постоянно ищет новые способы ПОДНЯТЬ тираж. Насколько я знаю, он одержим безумной идеей сделать большую статью о дочерях кандидатов, с их фотографиями, в чем мать родила, и поместить тебя на развороте, а девиц Кеннеди на заднем плане.

– Тони, ты просто смешон, – улыбнулась Кей. – Орин вряд ли захочет поставить в неловкое положение депутата, которому оказывает поддержку.

Тони покачал головой.

– Не уверен, что Олмстед умеет вовремя остановиться. У него свои понятия о том, что допустимо, а что – нет. Может, поэтому ему до сих пор удавалось отодвигать границы дозволенного. Но, прав я или нет, не лезь на рожон, хорошо? Не звони ему и, ради Бога, не принимай никаких приглашений посетить «Элли».[22]

– Какую еще аллею?

– «Элли» – так называется дом, где он живет, огромный особняк, который Орин превратил в нечто вроде общежития… может, лучше сказать, гарема – столько там всяких кошечек и цыпочек. Иными словами, гнездышко, где ошиваются все коты города. Поосторожнее, Кей, это совсем не то место, в котором дочь кандидата может появиться без риска быть узнанной репортерами.

– Хорошо, Тони, – покорно отозвалась Кей, передразнивая его напыщенные интонации. – Я буду послушной девочкой.

– Вот и ладненько… кстати, ты готова познакомиться еще кое с кем?

Кей с отцом приехали домой в начале первого. Алекс с ними не было, остальных детей привезли раньше. Алекс потихоньку ушла почти сразу же после речи мужа. Официальная версия гласила, что она неважно себя почувствовала и уехала одна, но Кей уже не впервые наблюдала подобное и знала, что это неправда. Кей было очень больно за отца. Банкет имел большой успех, отец выглядел настоящим победителем, и все же жена бесцеремонно бросила его. Кей не могла не чувствовать иронию ситуации – разве отец не покинул мать? Почему же она жалеет его?

Потому, что он ее отец. Потому, что сердце не подчиняется логике.

– Подожди ложиться, – попросил Уайлер, когда они вошли в дом. Все было тихо, дети уже спали.

– Я попросил Лайвси охладить шампанское – отпраздновать победу. Я знал, что сегодня все пройдет как надо!

В большой гостиной на столике для коктейлей, между двумя диванами, стояло ведерко со льдом, в котором была бутылка шампанского и хрустальные бокалы. Две лампы отбрасывали мягкие отблески света на мирную картину. Но Кей показалось странным, что бокалов было всего два. Хотел ли отец отпраздновать сегодняшнее событие только с Александрой? Или знал, что она не вернется домой с ним?

Уайлер вытащил пробку, наполнил бокалы, вручил один дочери.

– За победу! – воскликнул он, словно провозглашая тост.

Кей выпила, но тут же отошла.

– Мне что-то не по себе.

– Думаешь, мне не удастся победить?

– Я имею в виду, нехорошо притворяться, будто отсутствие Алекс не имеет никакого значения. – Что, по-твоему, я должна чувствовать, зная, что стала причиной всего этого раздора… что она ненавидит меня, жалеет о моем существовании, не может находиться со мной в одной комнате?

Кей в отчаянии бросилась на диван.

– Не вини себя за то, что ее здесь нет, Кей. Уайлер допил шампанское и снова поднял бутылку.

– У Алекс есть любовник, – спокойно объяснил он, наполняя бокал. – И не один. Это началось еще до твоего появления.

– А тебе все равно?

Уайлер сел рядом и поднес бокал к губам, все еще держа бутылку в руках.