Джейн Мур - Игры вчетвером

– Простите, пожалуйста, я просто подумала, что звонит его жена, простите.

– Его жена? – тупо переспросила Джо не своим голосом, чувствуя, что падает в темный бездонный колодец.

– Да, его жена Энн. Я перепутала вас с нею, – объяснила женщина, при этом голос ее явно зазвучал настороженно.

Джо мгновенно взяла себя в руки.

– Понятно, – быстро сказала она. – Неудивительно, что вы ошиблись. У нас с Энн очень похожи голоса. Нас всегда путают. Я старый друг их семьи. У нас дети ровесники. Мы просто хотели пропустить с Шоном по рюмочке после работы, но это у меня заболела дочь, а не у них. Не пугайте его, ради бога.

– Ясно, – ответила женщина. – Я передам Шону, что звонила Джо и что вы не можете с ним встретиться вечером, – произнесла она поскучневшим голосом. – Всего хорошего.

– Все правильно, спасибо, – выдавила из себя Джо и положила трубку. Руки у нее тряслись, а кожа покрылась пупырышками от нервного озноба.

Джо села за кухонный стол и тупо смотрела на хлебницу, пытаясь осмыслить и проанализировать разговор. У нее не осталось никаких сомнений: Шон женат, и у него есть дети. Возможно, двое, а может быть, и больше. Как ни пыталась она усомниться в этом, у нее ничего не получалось. Только она могла быть такой наивной и доверчивой дурочкой, допустившей, что ее водили за нос целый год. Неожиданно все встало на свои места, как в мозаике. Нелюбовь Шона к вопросам о себе и родственниках, его частые командировки, которыми так легко было прикрываться. И его безжизненная квартира, похожая на номер отеля.

Это было его «любовное гнездышко», а где-то еще был настоящий дом, где жила ничего не подозревающая жена и скучавшие по отцу дети. Такие же невинные крошки, как Томас и Софи, ничем не заслужившие такого пренебрежения со стороны отцов. Джо села прямо, сжала руками голову и стала раскачиваться из стороны в сторону при мысли о том, что произошло. Она, сама того не ведая, причинила этой женщине такое же зло, как некогда ей Канди! Джо хотела провалиться под землю от отвращения и стыда. Более того, она целый год не только бесстыдно занималась с ним сексом, но еще и познакомила с ним своих детей. При мысли об этом у Джо непроизвольно вырвался всхлип.

– Ты развратный, грязный ублюдок! – пробормотала она сквозь зубы. – Ты ничтожный, двуличный червяк!

Джо знала, что она должна сделать. Вопрос заключался только в том, как она выдержит это сама.

Запыхавшийся Тим появился в семь тридцать вечера. Под мышкой у него был зажат сценарий, а в руках брат держал огромный прозрачный мешок с кукурузными палочками.

– Сначала она зовет меня посидеть с детьми, потом дает отбой, потом опять зовет, – начал ворчать он, когда Джо открыла дверь, но, увидев ее лицо, осекся.

– Так! Что случилось? Джеф опять обвел тебя вокруг пальца? – неуверенно спросил он.

– Правильное предположение, но не то имя, – ответила Джо. Губы ее дрожали, она боялась разрыдаться.

– А, так это Шон? Что натворил герой-любовник? Первая ссора? Но, Джо! Вы встречаетесь год, и согласись, это даже не естественно, что вы еще ни разу не поругались, – успокоился Тим и улыбнулся.

– Он женат! – произнесла Джо, зажимая рукой рот. В глазах у нее стояли слезы.

Улыбка Тима растаяла быстрее снега на батарее.

– Женат?

– Да, женат! – Джо показала брату в сторону свободной от детей кухни. – Узнала об этом только сегодня, позвонив ему на работу. Сотрудница решила сначала, что звонит его жена.

– Вот чертов ублюдок! – вырвалось у Тима.

– Не буду спорить, – с трудом усмехнулась Джо. – В любом случае, мне нужно, чтобы ты посидел здесь сегодня, так как я должна с ним разобраться. Он еще не знает, что я в курсе.

– Да, не хотел бы я оказаться на месте Шона сегодня, – проявил Тим мужскую солидарность.

– Он недавно звонил мне из дома, получив сообщение на автоответчике. Интересовался, как чувствует себя Софи. Я сказала, что ей гораздо лучше, и я смогу вырваться к нему ненадолго. Я хочу выяснить с ним один на один, и чтобы Томас и Софи ничего не знали об этом.

– Так ты что, собираешься с ним порвать? – удивился брат.

– Черт возьми, Тим, ты всегда несешь глупости, я уже привыкла, но такое уже просто ни в какие ворота не лезет! – возмутилась Джо. – Конечно, я собираюсь с ним порвать! Ты что, серьезно думаешь, что я бросаю больную дочь ради того, чтобы узнать, как поживает его жена и сколько у них детей, а потом лягу с ним в постель?

Тим поднял руки, сдаваясь.

– Я просто забочусь о тебе. Тебе он так нравился, и вам было хорошо вместе. Жалко такое терять, сестричка, подумай об этом как следует.

Джо тяжело вздохнула и села напротив Тима.

– Мне он нравится. Очень нравится. Но он женат, а это значит, что он целый год лгал мне и моим детям. И это перечеркивает все хорошее между нами. Я не могу встречаться с человеком, если больше не смогу ему доверять. Он лгал мне с самого начала.

– Понятно, – сказал Тим, зевая. – Ладно, не волнуйся за детей. Я лягу в комнате для гостей, так что не торопись. Только не убивай его, ладно? Это будет самый банальный случай в полицейском рапорте, поверь.

– Хорошо, может, только слегка покусаю, чтобы не быть, как все. Не забудь дать Софи таблетки. Они на холодильнике. И не корми ее кукурузными палочками. Для нее там есть сухари, – сказала Джо и вышла в холл, прихватив свои ключи с холодильника.

Джо десять минут сидела в машине возле дома Шона. Она собиралась с мыслями и глубоко дышала, чтобы успокоиться. Ей важно было высказать ему все спокойно и невозмутимо, а потом развернуться и уйти, не слушая его оправданий. Меньше всего она хотела потерять самообладание при нем и показать, как больно ранила ее его ложь. С тяжелым сердцем она поднялась по лестнице и заставила себя нажать на звонок.

– Привет, любимая! Я в душе и замочу весь пол. Заходи, я оставил для тебя дверь открытой! – громко крикнул Шон и опять пустил воду.

Джо толкнула дверь и вошла. Она постояла в коридоре, вспоминая, что произошло, когда в прошлый раз Шон тоже принимал душ. Джо тогда доставала лед из холодильника, как вдруг он прижался к ней, совершенно обнаженный и мокрый. Он схватил ее на руки и потащил в ванную. Там он прямо в одежде поставил ее под душ. Джо хохотала и отбивалась от него. Ее белая майка и кружевной лифчик тут же намокли, и розовые соски проступили под мокрой тканью. Это так возбудило Шона, что назад дороги для них уже не было. Джо прижалась к стене, возбудившись при виде его восставшей плоти. Он поднял ее юбку, стащил с нее трусики и, подхватив за ягодицы, посадил на себя. Джо обхватила его руками и ногами и застонала, закусив губу, чтобы не кричать. У них был тогда самый страстный и великолепный секс в ее жизни. Джо призналась в этом Шону, когда они немного пришли в себя.