Рут Харрис - Любовь и деньги

И Диди говорила себе, что поистине воплощает многообещающий девиз времени: она на пути к тому, чтобы стать своим лучшим другом. Она понимала, какой властью и силой обладают деньги! И она хотела иметь и то, и другое. И хотела пользоваться ими. Таким образом, говорила Диди себе, она благополучно минует со временем и климакс, один из критических, непредсказуемых моментов в жизни женщины. Чувствовать, что с тобой все в порядке – великое благо, и у Диди было такое чувство. Она нередко обозревала свой душевный ландшафт и теперь пришла к убеждению, что у нее все о'кей и у ее близких тоже. Не думайте, что она была глупа или легкомысленна. Просто, как все мы, она была подвержена влиянию времени, в котором жила.

Утро первого сентября 1976 года, День труда, суббота, было таким же, как любое другое летнее субботнее утро в Саутхэмптоне. Диди отправилась в город в парикмахерскую, у Клэр был урок верховой езды. Слэш сидел в своем кабинете, разговаривая о Артуром Бозмэном по телефону об одном горячем, с пылу с жару, проекте, безотказном, беспроигрышном, только подставляй карман, бизнесе с компанией косметических средств. Это дело только и ждало, чтобы Слэш сорвал огромный куш и «промчался далее на Запад» еще богаче, чем когда-либо.

Анни, молодая девушка, в чьи обязанности входило присматривать за детьми, была в бассейне с Рассом.

Высокий и сильный в свои девять лет, Расс унаследовал потрясающую способность Слэша оперировать с числами, и, глядя на него, Слэш обычно вспоминал себя в этом возрасте; Расс тоже был страстным коллекционером всего того, что так нравится мальчикам: комиксов, самых лучших значков с Битлами и международной серии пуговиц. Расс преклонялся перед отцом и следил за биржевыми операциями Слэша, словно это были приключения Джеймса Бонда. Он уже миллион раз говорил Диди, как ему хочется поскорее вырасти, чтобы он и отец были не только самыми близкими друзьями, но и деловыми партнерами.

Анни была датчанка, приземистая, полненькая и черноволосая, что так не вязалось с обычным представлением о нордическом типе: обязательно светлые волосы и высокий рост. Сидя в шезлонге, в одном купальнике, она писала своему дружку в Копенгаген, когда в буфетной зазвонил телефон.

– Расс, возьмешь трубку? – спросила Анни, трудясь над письмом и одновременно над загаром. – Мама сказала, что должен звонить поставщик вина, относительно сегодняшнего вечера. Скажи, что ее сейчас нет дома. И что она сама позвонит ему потом.

– У-у-у! Ну, почему я? У меня очень интересное место, – сказал Расс. Он сидел на краю бассейна, болтая босыми ногами в воде и всецело поглощенный новым номером «Форчун», который недавно доставили с почтой. Расс просматривал его, как всегда, в надежде встретить упоминание об отце.

Анни тоже была на интересном месте, она писала своему дружку об эротических снах с его участием, которые ей снились все лето. В сочных, красочных подробностях она описывала, что она ему позволит, как только вернется в Данию, а это будет ровно через две недели. Телефон продолжал звонить, а Расс, уткнувшись в журнал, даже не пошевельнулся.

– Когда-нибудь я тоже стану богатой и у меня будет кому отвечать на телефонные звонки, – вздохнула Анни, отложила перо и бумагу и побежала в дом, уверенная, что стоит ей добежать, как звонки тут же прекратятся.

Но это был не поставщик вина, это был датский дружок. И звонил он из Копенгагена просто, чтобы услышать ее голос. Он тоже мечтал о встрече с ней.

Анни захлопнула дверь буфетной, чтобы никто ее не услышал, и начала выкладывать через весь Атлантический океан все то, о чем только что писала. И когда примерно через двадцать минут приехали Диди и Клэр, Анни все еще висела на телефоне и дверь буфетной была закрыта.

– Расс? Анни? – позвала Диди, увидев, что никого нет у бассейна и теннисные площадки пусты. Она удивилась, куда это они могли уйти. – Расс? Анни?

Но никто не ответил. Никто не появился. Диди подошла к бассейну и чуть не задохнулась. Расс был в бассейне – вниз лицом. Он слегка колыхался на волнах и был полностью одет. Но его движения были, как у мертвого. Он был все еще в очках, а неподалеку колыхался уже порядком намокший журнал «Форчун».

– Расс! Сейчас же вылезай, – приказала Диди. На этот раз одна из его «дурных» шуток зашла слишком далеко. Расс любил подражать Чеви Чейзу, имитирующему ковыляющую походку Джералда Форда. Ему нравилось кубарем слетать с лестниц, спотыкаться на коврах и падать, словно он сражен пулей. Клэр и Слэш считали, что он бесится от избытка энергии, и часто упрекали Диди в отсутствии отзывчивости на шутки. Ей же было не до шуток, она всегда боялась, как бы он не причинил себе вреда.

Расс не двигался.

– Это не смешно, Расс, – крикнула Диди, – сейчас же прекрати дурачиться и вылезай из бассейна.

Клэр, подошедшая к бассейну вслед за матерью услышала в ее голосе резкий, пронзительный, смятенный звук, повернулась и побежала в дом за отцом.

– Папочка! – кричала она, пробегая через лужайку к дому. – Папочка! Что-то случилось. Иди скорей!

– Расс! Расс! – кричала Диди, чувствуя, как ее начинает охватывать паника. Шутка с самого начала не показалась ей забавной. Теперь она ее ужасала. – Расс!

Но Расс не двигался. Он едва заметно плыл в волнах, и его темные, прямые, как у Слэша, волосы слегка колыхались в струе воды, поднимавшейся со дна бассейна.

– Расс! Расс!

Ни движения, ни ответа, и, больше не теряя ни мгновения, Диди скинула туфли и, бросившись, как была, в платье в воду, подплыла к Рассу и схватила его. Еще несколько гребков, и она подтащила его к лестнице.

Анни, услышав шум, торопливо простилась с дружком и побежала к бассейну.

– Вызови Девятьсот одиннадцатую, – крикнула Диди.

Анни схватила отводную трубку и набрала номер. В панике она забыла свой английский начисто.

Ей пришлось трижды назвать адрес, прежде чем оператор ее понял. А тем временем, выбежав из дома в безумной тревоге, Слэш спустился по лестнице в бассейн и с помощью Диди подхватил Расса под мышки. Держась одной рукой за лесенку, он вытащил другой обмякшее, безжизненное тело Расса из воды.

– С ним все в порядке? – спросила Диди. Она все еще была в бассейне, когда Слэш, молниеносно работая, опустил Расса на лужайку. Изо рта у него хлынула вода и смочила траву.

– Не знаю, – ответил Слэш, прижавшись ртом к губам сына и пытаясь вдохнуть воздух в его легкие и жизнь в тело. И леденящий кровь, пронзительный вопль Диди отдался эхом над лужайкой и, наконец, замер в небесах.

Было слишком поздно. Опоздали все. Диди – вытащить его из воды. Слэш – вернуть его к жизни. Опоздала экстренная медицинская помощь. Все было слишком поздно для Расса. Через два дня его похоронили на семейном участке Даленов возле пресвитерианской церкви в Локаст Вэлли, рядом с младенцем Лютером.