Шеррилин Кеньон - Любовник из фантазий

Грейс обошла кровать, и Юлиан, притянув к себе, поцеловал ее так страстно, что она готова была умереть от одного поцелуя.

Это был поцелуй, полный страдания… и обещаний.

С трудом оторвавшись от ее губ, Юлиан повторил:

– Сделай это.

Грейс пристегнула второй серебряный наручник к перекладине кровати. Только теперь она поняла, сколь напряженной была для него вся последняя неделя.

– Я могу что-нибудь сделать для тебя?

– Нет.

Вздохнув, Грейс подошла к комоду и начала раздеваться, но, когда она расстегнула пуговицы на блузке, Юлиан остановил ее:

– Прошу, не делай этого здесь… – Он в изнеможении откинул голову на подушки.

– Прости. – Грейс прошла в ванную, чтобы переодеться и сделать холодный компресс для Юлиана, а потом вернулась в комнату и смочила его горячечный лоб.

– Ты весь горишь.

– Знаю. У меня такое чувство, будто я лежу на углях. Может, расскажешь мне, как провела день?

Грейс почувствовала, что любовь переполняет ее.

Каждый день Юлиан задавал ей этот вопрос, каждый день она с нетерпением ждала этого момента.

Что она будет делать, когда он уйдет?

Отбросив грустные мысли, Грейс с усердием принялась ухаживать за Юлианом.

– Мне нечего рассказывать, – прошептала она, не желая вываливать на Юлиана все, что узнала от его матери. Ему достаточно досталось в жизни, и она не хотела причинять бедняге лишние страдания.

– Ты проголодался?

– Нет.

– Тогда мы займемся кое-чем другим. – Грейс села рядом с ним и всю ночь читала ему, меняя холодное полотенце на лбу.

Чувствуя близость Грейс, ее запах, Юлиан так и не смог заснуть. Она вторгалась в его сознание, и он ничего не мог с этим поделать; каждый нерв его тела взывал к ней. Не желая сдаваться, он скрежетал зубами и боролся как мог с тьмой, наваливающейся на него.

Если тьма поглотит его, он не сможет вернуться больше в прежнее состояние и очнется лишь в книге.

– Я не хочу потерять ее, – шептал он, и эта мысль жестоко терзала его сердце.

Часы в прихожей пробили три ночи. Грейс уснула совсем недавно, ее дыхание ласкало кожу Юлиана. Рядом с ней ему было тепло, спокойно, и он позволил себе помечтать о том, как будет проводить с ней ночи и дни, как они будут смеяться и радоваться каждому мигу близости. Тогда он сможет любить ее так, как она того заслуживает. Но больше всего Юлиан мечтал о детях, о счастливых сероглазых карапузах с лукавыми улыбками.

Он все еще предавался мечтам, когда в окно ударили первые лучи солнца, а часы пробили шесть.

Грейс проснулась и потерлась щекой о его грудь.

– Доброе утро, – сказала она, улыбаясь.

– Доброе утро.

Посмотрев на него, Грейс прикусила губу.

– Ты уверен, что мы все время должны держать тебя на цепи? Может, лучше отпустим тебя ненадолго?

– Нет.

Взяв телефон, Грейс набрала номер Бет.

– Послушай, меня не будет несколько дней. Не могла бы ты взять часть моих клиентов?

Юлиан нахмурился:

– Ты не собираешься идти на работу?

– Конечно. Не могу же я оставить тебя здесь в таком состоянии!

– Не беспокойся, со мной все будет в порядке.

Грейс посмотрела на него так, словно он потерял рассудок.

– А если что-нибудь случится?

– Например?

– Дом может сгореть, или вдруг зайдет кто-нибудь и сделает с тобой все, что угодно, а ты даже сопротивляться не сможешь.

Юлиан вздохнул, но остался непреклонен, и в итоге Грейс пришлось сделать вид, что она смирилась.

К полудню Грейс заметила, что действие проклятия усилилось: все тело Юлиана покрылось бисеринками пота. Мышцы его были напряжены, он почти не разговаривал.

И все же он еще мог ей улыбаться, а его глаза излучали тепло.

Грейс продолжала обтирать его смоченным в холодной воде полотенцем, но оно слишком быстро нагревалось.

Когда на землю опустилась ночь, Юлиан впал в бредовое состояние. Не в силах помочь ему, Грейс смотрела, как он мечется на постели, как будто кто-то невидимый разрывает его на части. Прежде она ничего подобного не видела и боялась, как бы он не сломал кровать.

– Я не вынесу этого. – Прошептав эти слова, Грейс сбежала вниз и позвонила Селене.

Час спустя Грейс впустила в дом Селену и ее сестру, Тайану. Тайана совсем не походила на Селену, у нее были абсолютно черные волосы и голубые глаза. Она являлась одной из немногих белых жриц вуду и владела магазинчиком, где торговала сувенирами, а по пятницам водила ночью экскурсии на местное кладбище.

– Не знаю, как и благодарить вас за то, что пришли, – сказала Грейс, закрывая за ними дверь.

– Никак, – отозвалась Селена. – Нам это ничего не стоило.

Тайана была одета в простое коричневое платье и держала под мышкой барабан.

– Где он?

Грейс повела женщин наверх. Войдя в комнату и увидев, как Юлиан мечется на кровати, Тайана побледнела.

– Я ничего не смогу для него сделать.

– По крайней мере, ты должна попытаться, – подбодрила ее сестра.

Глаза Тайаны расширились от ужаса, и она покачала головой.

– Хотите совет? Заприте комнату и не входите, пока он не вернется туда, откуда пришел. Этим человеком владеет такое зло, с которым я не смею соперничать. – Она посмотрела на сестру: – Разве ты не чувствуешь зло?

Грейс задрожала.

– Селена, сделай же что-нибудь!

– Прости, я не могу.

Грейс едва не закричала от отчаяния. Не бросать же его в таком состоянии. Она с жалостью смотрела на Юлиана.

– Может, позвонить кому-нибудь?

– Нет, – ответила Тайана. – Даже мне опасно здесь оставаться.

Грейс беспомощно посмотрела на Селену, словно ища поддержки.

– Прости. – Селена погладила ее по руке. – Я покопаюсь в архивах и, возможно, найду что-нибудь, а пока…

Поняв, что ничего другого она не добьется, Грейс с тяжелым сердцем проводила гостей к выходу.

Что ей теперь делать, размышляла она, оставшись наедине с Юлианом. Должно же быть какое-нибудь средство, чтобы унять его боль. Что-то, до чего она никак не может додуматься.

Поднявшись наверх, она подошла к Юлиану.

– Грейс?

– Я здесь. – Она склонилась над ним, и в тот же миг он бросился на нее, словно зверь, пойманный в капкан.

Грейс отшатнулась. На трясущихся ногах она подошла к комнате, где стояли книги, и нашла «Одиссею». Пододвинув любимое кресло-качалку к кровати, она устроилась в нем поудобнее и принялась читать.

Слушая ее, Юлиан постепенно затих и вскоре уснул.

Шло время, и с каждым днем надежда Грейс слабела. Похоже, Юлиан был прав – он не мог победить проклятие, не потеряв рассудок. Ей было больно смотреть, как он мучается час за часом, не успокаиваясь ни на минуту. Неудивительно, что он так ненавидел мать. А Афродита? Как могла она позволить ему так страдать?