Инесса Клюшина - Танцуя в огне (СИ)

Эта ночь многое изменила для меня. Во-первых, я понял, что у нас взаимные чувства, и то, как ты прижималась ко мне, какой была в постели, говорило, что я тебе очень нужен. И еще я осознал, что это танго с тобой я вряд ли смогу танцевать для зрителей. Слишком личным для меня оно стало, а я, видно, не такой уж профессионал…или просто не хочу в данный момент показывать другим, кого люблю. Кое-что в жизни должно быть не для всех, тем более, когда у нас с тобой ничего не понятно. Я это и хотел сказать тебе тем утром, когда ты убежала от меня. Понимаю, что ты подумала, Гуль. Но я тогда не был готов тебе вывалить всю правду. Не мог. Как сказать, когда сказать, как ты воспримешь… Сердце открывать перед другим человеком, говорить о самом главном — сложнее всего, — глаза Антона блестели, как голубые озера, освещенные солнцем, — а дальше ты мне еще добавила, и я нормально психанул… Ладно, опустим остальное. Главное ты услышала. Мне кажется, ты похожа на огонь. Такая же гордая, непокорная, обжигающая… и можешь быть мягкой и теплой. Никогда не забуду, как ты мне сочувствовала, как носила пирожки и компоты в больницу лет пять назад, когда я болел. Помнишь? Как помогала и объясняла, хотя и зыркала параллельно не слишком добро. Я многое взял на себя: организационные вопросы, рекламу; ты мне благодарна вовсе не была, кажется, даже обижалась. А я просто хотел тебе помочь…

Слезы лились из глаз Гули, просто лились. От того, что слова Тошки были такими любящими и добрыми, но больше — от того, что она была совершенно счастлива.

— Я люблю тебя. Что угодно делай с моими словами, кому угодно говори. Можешь насмехаться, пересказывать всем, какой Антон дурак. Теперь я никто в артистическом мире, я ухожу. Могу себе позволить быть предельно честным. Но, мне кажется, ты не будешь смеяться. Я хотел напоследок подарить тебе самое дорогое, что у меня есть — мой «Фристайл», мое дело… Все-таки я ухожу не с пустыми руками. Ну вот, я тебе всю душу раскрыл…

— А Ира? — Гуля пристально посмотрела на Антошку.

— Ира? Она танцует у меня. Когда не хватает девочек. Своих я не могу обидеть, они выступают всегда, а если кого-то не хватает в легких постановках — болеют или еще что — замещает Ира. Недавно на модерн ко мне пришла. Я с ней поговорил почти сразу, чтобы не питала ненужных надежд. Намекнул, что люблю другую, и с ней все сложно. Я многим такое говорил. Истина, между прочим! Мой модерн…э-эх… — погрустнел Антон, пошевелив ногой. Второй двигать не стал, лишь прикоснувшись к ней, сразу же отнял руку.

— Ты будешь танцевать! — убежденно воскликнула Гуля, сжав ладонь Антона своими ладонями, — Пусть не сейчас, попозже. Сейчас просто поставишь вместо себя людей, изменишь номера… Ты немного травмировался, но твой коллектив остался. Ты же не просто танцор, ты хореограф-постановщик! И всегда был им, если мне не изменяет память! Ты остаешься, а я буду с тобой! Мне плевать, хромой, кривой…Это же ты, Тошка! Я буду рядом, если ты захочешь…

— Я придурок, что ли, чтобы от такого отказываться? Особенно после того, как тебе все на духу выложил? Только нужен ли я такой тебе? Калека… — поморщился Антон, кинув взгляд на больное колено.

— Отвали! Ты не калека! Слово это забудь!

— Я слово «отвали» от вас, Гульмира, слышал раз миллион за все время нашего знакомства. Может, заменишь его другим? — ворчливо откликнулся Антон, — и что-нибудь душевное мне скажешь наконец?

— Что я тебя давно люблю? Это же и так понятно! Я бы в жизни не стала спать с парнем из-за какого-то там танца! — да уж, говорить сокровенное было трудновато, и растрогавшаяся от слов Антона Гуля никак не могла озвучить свои чувства. Они были для нее настолько привычными, что, казалось, Тошка о них должен точно знать, — Я люблю тебя, Тош. Тоже давно, еще со старого коллектива. Мне не хотелось показывать, что ты мне нравишься. Если бы я сказала тебе пять лет назад об этом, а ты бы меня послал с моей влюбленностью, было бы ужасно!

— Иди ко мне, — прошептал Антон, раскрыв объятия. Гуля прильнула к нему. Оно поможет и поддержит. Всегда будет рядом — она точно знала.

— Я готова потанцевать в твоем коллективе, но с условием — ты ставишь номера!

— Ну их на фиг, Гуль! Я сейчас так счастлив, что не хочу ни о чем думать, тем более — о номерах! А вот от продолжения танго я бы не отказался…

— Тошка! — шутливо пихнула его в бок Гуля, — уже выздоравливаем?

— Ага, что-то вроде того…

Гуля, радостно смеясь, обвила руками шею Антона и прижалась к его губам.

Эпилог

Год спустя.

Ведь что-то да значит,

Раз зрители плачут,

Рыдают и плачут,

Сраженные игрой…

Группа «Пикник»

Пашка Демин, неторопливо везя свой незаменимый чемоданчик на колесиках, направлялся в гримерку. Гулю, стоящую в холле ресторана около ее входа, разобрал смех.

— Демин, ты куда-нибудь когда-нибудь приезжаешь вовремя? Мы с огнем выступили, уже без пятнадцати одиннадцать вечера. Кто на твои фокусы смотреть будет? Гости пьяные…

— Главное, чтобы заплатили, — невозмутимо парировал Демин, ничуть не убыстряя шаг.

— Ты пропадал, что ли, где-то, или болел? Сто лет тебя не видела, — Гуля продолжала посмеиваться.

— Год. В Японии по контракту работал.

— Ого!

— Неделю назад как приехал. Гуля! Я так рад тебя видеть при боевом духе и в бодром здравии. Я тебя обниму, если позволишь…

— Да пожалуйста, — Гуле было не жалко. Медвежьи объятия Демина закончились внимательным ее осмотром.

— Ох, соскучился по русским девчонкам! Везде были одни узкоглазые — ужас! А это что у тебя? — Пашка бесцеремонно схватил ее за руку, — Да ты никак замуж вышла! Тьфу, черт! Уедешь надолго — сразу всех симпатичных девчонок уведут. Невезуха…

— А ты на мне жениться хотел? Жаль, раньше не знала! — Гуля весело смеялась вновь: ей можно расслабиться, она уже отработала свою программу.

— Когда вы молчите, Гульмира, вы просто чудо. Чуть только рот открываете — немного хуже. Но, думаю, муж ваш об этом хорошо осведомлен и как-то с этим борется, не так ли?

— Возможно, — загадочно улыбнулась Гуля.

— А он здесь, с тобой? Познакомишь?

— Э-э-э… Да, здесь.

— Антон, говорят, тоже женился, — без перехода объявил Пашка — на ком, не сказал никому, он знатный партизан. Но кольцо обручальное у него видали. Что это с фаерщиками, мода, что ли? Я вот до смерти не женюсь. А там — посмотрим.

— Ну…

— Ладно, Бог с ним, с Антоном. Душечка, вы в сто раз лучше него, хотя бы потому, что женщина! Мужа показывай.

— Да вон он, — Гуля протянула руку к двери, в которую только что зашел Антон.