Патрик Санчес - Привет, красотка!

Выйдя из лифта, Симона прошла к квартире Эрика и уже собиралась постучать, но увидела маленькую записку, прикрепленную к двери:

Симоне: в доме ни крошки, побежал в магазин купить чего-нибудь пожрать. Заходи, я мигом.

Эрик

«Так-так, мало мне твоей преждевременной эякуляции и наличных в ресторане. Ты еще и употребляешь слово «пожрать»? «Симона не сомневалась, что бросит Эрика, и очень скоро, но раз уж пришла, имеет смысл поразвлечься на прощание.

Войдя в квартиру, Симона присела на диван, а сумку с костюмом пристроила на полу. Тут ей в голову пришла идея. Вначале она хотела проскользнуть в ванную после ленча и удивить Эрика обтягивающим костюмом женщины-кошки, но подумала, что лучше встретить хозяина уже в образе. К тому же Симона придерживалась мнения, что к сексу нужно переходить в начале свидания. К чему терпеть до окончания ужина или киносеанса, когда она и так устала после рабочего дня? Намного лучше, когда оба партнера только что из душа и полны сил.

Улыбаясь, Симона сбросила одежду, влезла в кружевное черное боди, пристегнула длинный хвост к поясу для чулок и надела обруч с кошачьими ушками.

— Выглядишь потрясающе, — похвалила она себя, посмотревшись в зеркало над диваном. За дверью послышались шаги Эрика. Когда он вошел в гостиную, Симона грациозно повернула голову и поприветствовала любовника кокетливым «мяу» в лучших традициях Арсы Китт[62].

Эрик расплылся в улыбке.

— Bay, — вырвалось у него. — Ты просто чудо!

— Спасибо, — отозвалась Симона.

Эрик приближался к ней с радостной улыбкой самого счастливого человека на Земле. Поставив пакеты с продуктами на кофейный столик, он отпихнул с дороги диванные подушки, присел рядом с Симоной и поцеловал ее в губы.

— Ты так сексуально выглядишь, — промурлыкал он, перебираясь на Симону и запуская руку под боди. Лаская гладкий живот, он добрался до груди, когда возле входной двери кто-то зазвенел ключами.

— Черт! — выругался Эрик, вскакивая. — Она вернулась раньше.

— Твоя жена? — уточнила Симона, подхватывая вещи.

— Прячься, прячься! — громким шепотом заорал Эрик. — Быстрее, сюда! — Он открыл дверцу одежного шкафа рядом с гостиной.

Симона подобрала вещи и, чувствуя себя донельзя нелепо, шмыгнула в шкаф. Эрик закрыл дверцу как раз в тот момент, когда вошла Синтия.

— Привет, милый, — услышала Симона.

— Привет. Ты сегодня раньше, — отозвался Эрик, стараясь держаться спокойно. — Как прошла поездка?

— Весьма продуктивно. Еще несколько таких командировок, и мы сможем переехать в прелестный домик в пригороде.

— Отлично, — сказал Эрик, чья привлекательность для Симоны упала до нуля. Как она и предполагала, семью обеспечивала Синтия, собиравшаяся на свои средства купить особняк в пригороде. Симона задалась вопросом, есть ли вообще у Эрика деньги.

— Ты вымыл кухню? А на балконе подмел, как я просила? — поинтересовалась Синтия.

— Да.

— Что?!

— Да, мэм.

Боже мой, мелькнуло в голове у Симоны, дамочка — настоящая стерва, заставляет обращаться к себе «мэм». Неудивительно, что Эрик ее обманывает. Симона попыталась представить, как Синтия выглядит, и решила, что не очень привлекательно. Судя по голосу, она уже немолода, чуть ли не пятидесяти лет.

— Что здесь происходит? Честно говоря, Эрик, — продолжала Синтия, видимо, заметив продукты на кофейном столике и диванные подушки, разбросанные по полу, — я ожидала, что ты будешь поддерживать в доме порядок, пока я в отъезде.

— Я нормально следил за домом. Вот готовил ленч.

Симона в шкафу слышала, что Эрик говорил униженно, как побитая собака, рабски преданная хозяину. Значит, он под каблуком у жены…

— Кто такой Симон? — поинтересовалась Синтия.

— Что?! — В голосе Эрика послышалась нотка паники. — Никто, а что?

— Записка адресована Симону. — Синтия подняла со стола клочок бумаги. — Я не знаю никого с таким именем, кроме бимбо[63] которая ведет вечерние новости.

Бимбо?! Да кем себя возомнила эта стерва? Первым побуждением Симоны было выйти в комнату и высказать этой Синтии все, что полагается, но она спохватилась, что прячется в шкафу женатого мужчины в соблазнительном неглиже, туфлях и кошачьих ушах. Пожалуй, сейчас не лучший момент заявлять о своих высоких моральных принципах.

— Нет-нет, это Симон обещал зайти, — убедительно солгал Эрик.

— Какой такой Симон?

— Приятель из школы.

Симона вздрогнула.

— Я его знаю?

— Вряд ли.

— Ладно, мне пора ехать по делам. Я зашла оставить вещи. Попрошу, чтобы к моему возвращению квартира сияла. Эрик, тебе уже восемнадцать, на следующей неделе начинаешь учебу в общественном колледже! Неужели тебя нельзя на несколько дней оставить одного без ущерба для квартиры?

— Можно, — униженно ответил Эрик.

— Я вернусь через несколько часов, — сказала Синтия. — Поцелуй маму на прощание.

Маму? Восемнадцать лет? Что происходит, может, здесь идут съемки «Телешпиона» или «Скрытой камеры»?

Услышав, как закрылась дверь, Симона выглянула из шкафа, убедилась, что опасность миновала, и вышла в комнату.

— Восемнадцать лет? — уточнила она.

Красный как рак, Эрик не знал, куда глаза девать.

— А Синтия твоя мама?

Ответа не последовало.

— Боже мой, тебе восемнадцать лет, и ты живешь с мамочкой. Господи! Да я сейчас запрыгаю от счастья. — Симона потрогала лоб ладонью.

— М-м… Ты что, с ума сошла? — обрел голос Эрик, и внезапно Симона увидела, насколько он юн.

— Я… — Симона чуть не сказала «я не сумасшедшая», но вовремя поправилась: — Я ухожу.

Натянув брюки поверх боди, она через голову надела блузку и пошла к дверям.

— А ты не спрашивала, сколько мне лет, — обиженно раздалось за спиной.

— Не спрашивала. — Симоне вдруг стало любопытно: — А что ты делал в городе поздно ночью, когда чинил мою машину? В костюме, галстуке, на «БМВ»?

— Возвращался после окончания школьной постановки, я играл капитана фон Траппа в «Звуках музыки»[64]. Ехал мимо, а у тебя проколота покрышка. Я правда хотел поменять колесо и ехать дальше, но ты мною заинтересовалась, ну, я и выдал себя за взрослого.

— А «БМВ»?

— Мамина… То есть Синтии.

— А что за историю ты наплел о жене, которая забеременела, чтобы заставить тебя жениться?

Сгорая со стыда, Эрик признался, глядя в пол:

— Не знаю, кажется, что-то подобное было в сериале «Больница».

Симона молча переваривала услышанное.