Развращенные истины - Эмми Уэйд
Мой разум лихорадочно соображает. Что сделала Тесса? — Боже мой, так ты...? Что-то вроде карателя? — я таращусь на нее, неверие захлестывает меня. Это не та Тесса, которую, как я думала, я знала. Но если то, что она мне говорит, правда, Уилсон и Далтон — монстры.
Закусив губу в нерешительности, я, наконец, обретаю самообладание. — Я хочу увидеть его. Далтона, — говорю я твердо. — Отведи меня к нему.
Мы спускаемся в подвал. Мне всегда нравился этот театральный зал. Мы провели несколько девичников, попивая «маргариту» и смотря ромкомы. Я не уверена, что когда-нибудь снова увижу эту комнату прежней.
Тесса набирает текст на клавиатуре, и дверь открывается.
У меня отвисает челюсть. Что за черт?
Входя, я ахаю. Я вижу закованного Далтона. Он шевелится, когда мы входим, его глаза расширяются, когда он видит меня.
— Элли! Пожалуйста, помоги мне. Ты должна заставить их отпустить меня, куколка.
Фу, ненавижу это прозвище. Это всегда была Элли-детка или кукла. Я рассматриваю внешность Далтона — его каштановые волосы, падающие на лоб, его карие глаза, которые я когда-то считала красивыми. Теперь я знаю, что они просто скрывают зло внутри него. У него синяки и припухлость на лице, а кожа под левым глазом черная. Еще у него из ноги торчит нож. У меня скручивает живот от этого зрелища. Я подхожу и встаю перед ним.
— Каково это? — холодно спрашиваю я. — Быть избитым до полусмерти и обратно.
Даже я поражена ядом в моем тоне. Его глаза умоляюще смотрят в мои. — Прости, Элли. Мне так чертовски жаль.
— Ты сожалеешь о том, что причинил мне боль, или о том, что я слышала, что ты сделал?
Он отводит взгляд, уклоняясь от моего вопроса.
— Почему, Далтон? Почему ты это сделал? Я думала, ты любишь меня, — мой голос дрожит.
На его лице появляется презрение. — Ты думала, я был с тобой, потому что хотел этого? — выплевывает он. Я задыхаюсь, жар заливает мое лицо, а краска приливает к щекам.
— Ч-что?
— Ты была заданием, Элли, детка, — усмехается он. — Мне было приказано угостить тебя вином. Заставить тебя влюбиться в меня и даже обрюхатить, чтобы я мог за тобой присматривать. Убедиться, что ты вела себя тихо.
— О чем ты говоришь? Приказ? — я обмениваюсь взглядами с Тессой и Элай, которые кажутся такими же ошеломленными, как и я. — Я не понимаю.
— Тебе просто нужно было разобраться в исчезновении твоей сестры два года назад. Ты это начала, — огрызается он.
У меня сводит желудок, когда я вспоминаю плачущую женщину, которая пришла в мой офис пару лет назад, переживая психический срыв и отчаянно желая получить ответы по поводу исчезновения своей дочери. Это вызвало во мне отклик, и я задавала вопросы, копалась в ее деле, а затем, неизбежно, и в исчезновении Пейсли. Но на каждом шагу меня закрывали. Теперь я знаю почему.
— О Боже, — шепчу я, дрожь пробегает по моему позвоночнику, тяжесть этого откровения наваливается на меня.
— Я имею в виду, не пойми меня неправильно, ты классный кусок задницы. Немного слишком ванильно для меня, но эта киска тугая.
— Ты ублюдок, — хрипло рычит Элай.
Ошеломленная и пошатнувшаяся, я влепляю ему сильную пощечину.
— Я любила тебя. И все это было ложью, — я чувствую, что ломаюсь сильнее, чем предполагала. — Но ты не должен был забирать у меня моего ребенка.
Что-то похожее на сожаление мелькает в его глазах, но это мимолетно и сменяется темнотой, которую я видела всего несколько раз до этого. Он действительно воплощение зла.
Ошеломляющее спокойствие охватывает меня. Все сомнения, которые я испытывала, входя в комнату, исчезают.
— Делай с ним, что хочешь. Мне все равно, — я поворачиваюсь, чтобы выйти из подвала, оглядываясь на Элая и Тессу. — Но я не хочу иметь с этим ничего общего.
— Элли, подожди. Подожди!! — Далтон кричит.
— Гори в аду, придурок.
И с этими словами я выхожу из комнаты, не сказав больше ни слова.
ГЛАВА 41
ТЕССА
Такой реакции Элли я никак не могла ожидать. Я думала, она будет умолять сохранить ему жизнь. Вместо этого она дала мне больше боеприпасов, которые я могла использовать против больного ублюдка, прикованного к стене моего подвала.
— Я думаю, она только что выразила нам свое одобрение, верно, детка?
— Да, я бы сказал, что она это сделала, — насмехается Элай.
Схватив биту со стены, я подхожу к Далтону. Его глаза выпучиваются. Это не просто какой-то бейсбольная бита — это дизайн, который я создала, что-то похожее на шипастую биту из Ходячих мертвецов сериал, как ласково называют Люсиль.
Ниган гордился бы моей малышкой Люси. Она красивая. Металл дьявольски поблескивает на свету, пока я любуюсь своим творением, шипы угрожающе торчат из ствола. Его неподатливый вес странно успокаивает, и кажется, что он принадлежит моим рукам, как продолжение меня самого. Я долго ждала, когда освобожу Люси — она опасна, смертоносна и полностью моя.
— Пожалуйста, пожалуйста, не надо, — умоляет Далтон, слезы и сопли текут по его лицу.
— Это то, что сказала Элли? Она умоляла тебя остановиться? Держу пари, что так и было, но ты слушал? Нет, — я взмахиваю битой, и приятный хруст, когда она врезается в левое колено Далтона, разносится в воздухе. Кровь сочится из проколотой, содранной кожи.
Он громко воет, а Элай наблюдает за мной с такой интенсивностью, что наполняет мой организм большей эйфорией, чем я когда-либо считала возможным.
— Знаешь, я играла в софтбол, когда была моложе, но это намного веселее.
— Ты гребаная психопатка, б...
Элай хватает Далтона за шею удушающим захватом, заставляя его замолчать. — Советую тебе не заканчивать это гребаное предложение, Дал,
Далтон пытается дышать, багровея, прежде чем Элай отпускает его. Боже мой, это было чертовски горячо. Я сжимаю бедра вместе.
— Я правша, но всегда думала, что могу быть двуручной, — размышляю я, замахиваясь левой рукой на его правую коленную чашечку. — Да, я так думаю.
Далтон всхлипывает, глядя на свои раздробленные коленные чашечки. Я никогда не была особенно жестокой, предпочитая менее агрессивные методы обращения со своими жертвами. Но это? Это успокаивает.
— Расскажи мне, как ты ранил Элли. Я видела синяки. Ты ударил ее в живот или впечатал о столешницу? — я разворачиваю биту, нанося удар ему в живот, и ухмыляюсь, глядя, как кровь льется из его разорванной кожи. — Думаю, это не имеет значения. Сейчас ты почувствуешь себя намного хуже, — Далтон кричит, звук резкий и
