Измена. Незаменимых нет - Зоя Астэр

Успеваю мимоходом удивиться тишине. Обычно Даша просыпается раньше меня и приходит будить мамочку, требуя завтрак и внимания.

Поворачиваю голову и вижу рядом с собой на кровати аккуратно сложенный плед, которым я ночью укрыла Германа, а на нем листочек с запиской.

«Мы на пляже. Присоединяйся»

53

Удивленно озираюсь по сторонам в поисках Даши. Но малышки нет в нашем домике. Неужели Герман повел дочку на пляж? Да как они умудрились не разбудить меня? Уж Даша точно тихо собираться не умеет.

Быстро одеваюсь. На купальник накидываю легкое пляжное платье, а в сумку кладу солнцезащитный крем. Могу поспорить, что Герман с Дашей о нем забыли.

Выхожу из домика. Утреннее солнце мягко согревает кожу, гладит голые плечи и забирается под солнечные очки. Еще совсем не душно. Если вдохнуть поглубже, можно уловить отголоски ночной прохлады. Буквально через полчаса от этой свежести не останется и следа.

Дойдя до пляжа снимаю шлепки, беру их в руку и погружаю голые ступни в теплый песок.

Бреду вдоль берега в поисках Германа и Даши. Тихие волны набегают, пытаясь достать до моих пяток, и откатываются назад.

Почти все шезлонги еще свободны. Замечаю под одним из соломенных навесов, создающих тень, Сабину и Диану. Младшая из девушек читает свою книгу, лежа в тенечке. А Старшая загорает рядом, вытащив шезлонг на солнце.

Недалеко от них в воде резвятся Герман с Дашей. Бывший муж подкидывает дочку вверх, позволяет ей с визгом упасть в воду, а затем вылавливает совершенно счастливую Дашу. Слышу, как малышка хохочет.

Герман тоже смеется и выглядит очень увлеченным.

У меня сердце щемит от этой картины. Эти двое выглядят настолько счастливыми, что я даже немного ревную. Неужели так можно? Ладно Даша. Она еще ребенок и ей положено легко забывать о плохом и радоваться жизни. Но Герман? Откуда он берет силы, чтобы не сдаваться?

Почему не забьет на проблемную бывшую семью и не начнет сначала с кем-нибудь другим? Зачем притащил всех сюда? Зачем продолжает стучаться в закрытую дверь?

Я чувствую его взгляды. Его прикосновения случайные или нет полны подтекстов. Они обжигают, волнуют и беспокоят. Провоцируют чувства, к которым я не готова.

- Доброе утро! – улыбаюсь девчонкам, устраиваясь на шезлонге рядом с ними.

- Доброе! – отвечает Сабина, не отрываясь от своей книги.

Диана выглядит надутой и заплаканной. Смотрит на меня кисло.

- Мама сказала, что вы с Германом развелись, а он хочет помириться и вернуть тебя, – открывает мне страшный секрет Диана. – Еще она сказала, что мы должны помочь вам в этом.

- Диана, - шепчет ей сестра. – Ты все испортишь! Зачем ты рассказываешь об этом Ане?

Диана закатывает глаза.

- Потому что Герман противный. Ане не следует быть с ним. Так что пусть знает о коварных планах против нее.

- Спасибо, что предупредила, - с улыбкой благодарю я девушку.

Смех, да и только.

- Почему ты вообще вышла за него замуж? – не унимается Диана. – Он же совершенно бессердечный!

- Вовсе нет, - спорю я, наблюдая, как Герман учит дочку плавать, поддерживая ее в воде. – Ваш брат бывает резким и даже жестоким, то есть раньше он был таким… но, кажется, он изменился…

- Значит, ты его простишь? – Диана разочарованно дует губки.

- Прощение не означает, что мы снова будем вместе. Сейчас мне кажется, что люди должны прощать друг друга, если могут, потому что так легче жить дальше. А чтобы быть вместе нужны чувства, не просто прощение…

- Ты краснеешь, когда он на тебя смотрит, - замечает Сабина, отложившая книгу в сторону.

Похоже, окружающий мир наконец заинтересовал ее.

- Как глупо, - фыркает Диана.

- Кто бы говорил! – Сабина не упускает случая подколоть сестру. – Ты вообще втюрилась в парня, с которым пять минут говорила.

Девчонки принимаются переругиваться, кидаясь друг в друга колкостями. И я перестаю их слушать. Тем более, что из воды выходит Герман с Дашей на руках.

Замерзшая малышка жмется к отцу и стучит зубами. Кажется, кто-то переборщил с купанием.

Бывший муж заворачивает ребенка в полотенце и нехотя отдает мне.

- Доброе утро, - Герман улыбается, и вокруг его глаз собираются морщинки.

- Доброе...

Мой голос срывается, и я мучительно краснею, подтверждая слова Сабины.

Просто Герман в шортах для плавания действует на меня совсем не так, как раньше. Он слишком раздет. Мне неловко.

Лучики солнца играют на коже мужчины, подсвечивают крепкие плечи и брутальную щетину, которую бывший муж так и не сбрил.

- Я же говорила, - громко шепчет Сабина, наклоняясь к уху сестры.

- Почему же вы меня не разбудили? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься и не глазеть на мышцы пресса бывшего мужа. – Я, наверно, и завтрак пропустила…

- Вовсе нет, - Герман проверяет время на телефоне, лежащем на шезлонге под полотенцем. – Мы еще тоже не завтракали. Вот теперь тебя дождались и можно идти. Или подождать, пока ты искупаешься?

- Нет, нет, не нужно, - бросаю нервный взгляд на набегающую волну. – Пойдемте завтракать.

После еды Герман с Дианой уезжают в госпиталь, чтобы забрать Алису Александровну. Девушка сопротивляется, но брат настаивает.

Подозреваю, что он боится оставлять ее в отеле без своего присмотра, и здесь я с ним согласна.

Тот самый черноглазый официант протирает чистые бокалы в дальнем углу ресторана, благоразумно не приближаясь к нашему столику. Но не бросать заинтересованные взгляды на Диану, видимо, выше его сил.

Так что Герман с девушкой уезжают за мамой, а мы с Сабиной отправляемся обратно на пляж.

Я даже окунаюсь в море вместе с Дашей. Естественно, мою крошку не удержать на берегу.

Она требует зайти поглубже. Туда, где ее кидал в воду папа, но на такое я не готова. Заставляю Дашу барахтаться со мной у берега. Там, где она может стоять, не погружаясь под воду.

Дочка недовольна, но я настаиваю. Либо так, либо идем играть в песок. Для пущей убедительности грожу ей, что если она свинтит на глубину и утонет, то я вытащу ее из воды и прибью еще раз.

За обедом разворачивается настоящая драма.

Герман с мамой и сестрой возвращаются. Алиса Александровна выглядит гораздо лучше и заверяет, что чувствует себя хорошо. В ресторане все подозрительные блюда она обходит стороной.

За столом беззаботно болтающая Диана вдруг становится грустной, а потом на глазах