Твоя наследница - Рина Беж

class="p1">— Юленька, хорошая моя, я предлагаю тебе именно отдых. Нормальный, без ежедневной готовки, с купанием в теплой воде, валянием на песочке, посещением хамама и массажа, с выездными экскурсиями по острову и прогулками на яхте. Амина сможет развлечься с аниматорами, накататься на водных горках, банане. Если не хотите массовку, снимем бунгало в отдалении. Юль, соглашайся. Работа никуда не убежит, если что, Соня присмотрит. Да и наша дочь, ты сама говорила, на следующий год в школу пойдет. Там будет не до отдыха в начале осени.

— Да, мамочка, да. Ну, пожалуйста, соглашайся, умоляю, — хитрая лисичка с медовыми кудряшками занимает мою сторону и, складывая ладошки лодочкой, умильно заглядывает родительнице в лицо.

Разве ж тут устоишь?!

Но Юля лишь прикусывает свою жутко сексуальную розовую губку и молчит, глядя то на меня, то на дочь.

Ух, характер. Наконец-то, я вижу ее настоящую, а не тихую скромняшку.

— Родная, — улыбаюсь шире, — смотри, как радуется предстоящей поездке наше чудо. У тебя получится ей отказать?

Вновь тишина в ответ, но ясные голубые глаза моей блондиночки хищно прищуриваются. Взрыв точно будет.

Мысленно потираю руки в ожидании.

— Ты это специально сделал, шантажист? — шипит Котова на ухо, когда мы освобождаем кабинку колеса обозрения и выходим на аллею, где Амина забирает свой самокат с мини-парковки, показывая браслет.

Юля злится, но не демонстративно для толпы, а тихо, чтобы никто кроме нас двоих не услышал. И для этого подходит близко-близко, грудью касаясь моего плеча. Мягкий сладковатый аромат любимой девочки наполняет легкие, вызывая определенную реакцию тела.

— Не понимаю, о чем ты, — отвечаю хрипло и, подмигнув ей, беру за руку, чтобы утянуть догонять дочь.

Жду, что воспротивится и вытянет ладошку, но нет. Юля лишь крепче сжимает мои пальцы и, подстраиваясь, прибавляет шаг.

Правильно, моя хорошая, отныне только так: вместе, взявшись за руки.

* * *

В четверг после обеда мы улетаем на Кипр.

Могли бы в Турцию, где я знаю несколько идеальных подходящих для отдыха мест, малоизвестных туристам, поскольку создавались они исключительно для своих, но не хочу хоть как-то волновать Юлю. Напоминать о прошлом и о своей не самой выдающейся семье — не лучшее решение в только-только налаживающихся отношениях.

Уже прекрасно то, что я вообще смог ее уболтать. Правильнее будет сказать: смогли. Амина принимала в этом сложном деле самое активное участие.

— Дочь, тебе понравилось лететь на самолете? — уточняет Юля, пока я помогаю им поудобнее разместиться в машине и сам сажусь следом.

— Да, о-очень, — тут же откликается кудряшка, сияя довольной улыбкой и вертя головой по сторонам, пытаясь ухватить все новое и необычное за один раз, — а назад тоже на нем?

— Да ни за что, — открещиваюсь раньше, чем Юля успевает открыть рот. — Амин, ты же еще на моем самолете не летала и кабину пилотов не видела, а там еще и спальня есть с большущей кроватью и огромным телевизором с мультиками, представляешь?

Забалтываю малышку, отмечая как ее глазенки с каждым словом становятся все круглее и ярче. И ведь не с целью хвастануть перед Котовой это делаю, а чтобы хитрую лисичку на свою сторону вновь переманить. С ней намного быстрее и продуктивнее уговаривать ее мамочку соглашаться со всеми моими предложениями.

— А что тебе на этом лайнере не понравилось? — уточняет Юля, пытаясь понять, чем я недоволен. — Вылетели по графику, стюарды отлично обслуживали и воздушных ям не было. А учитывая, что ты половину соседних мест выкупил, так еще и просторно.

— Вот потому, что только половину выкупил, а не все, как хотел, — буркаю, складывая руки на груди.

Ну как я ей признаюсь, что тупо жутко приревновал?

Это она вместе с дочкой большей частью с интересом смотрела в иллюминатор или изучала салон самолета, не замечая других пассажиров, которые отказались менять борт даже с оплатой им более комфортных мест и остались с нами. Зато один муд…жик мгновенно ее приметил и все три часа сверлил голодным взглядом.

Еле сдержался, чтобы ему собственными руками голову в сторону иллюминатора не свернуть.

Нет, как мужик мужика, я его, с одной стороны, понимаю, моя девочка не только очень красивая внешне, она притягивает к себе своим внутренним светом, добродушием, чистотой, открытой улыбкой, нежным голосом, сияющими глазами. Ее нельзя не заметить, если ты не слепоглухонемой.

Но, с другой, не очень. Она — моя, потому нечего пялиться. В следующий раз таким добрым точно не буду, возьму за шкирку, открою аварийный люк и отправлю в свободный полет без парашюта.

— Нет, ну правда, я же, как и Амина, ничего толком не знаю, всего один раз летала, вдруг тоже чего-то важного не знаю, — не сдается Котова.

— Юлечка, солнышко, всё, что нужно, ты, моя хорошая, знаешь и видишь, а если каких-то павлинов не видишь, то я очень рад, — выдаю ей полную белиберду и меняю тему, рассказывая об острове.

Не знаю уж, понимает она причины моих терзаний или нет, но ехидная улыбка на ее губах появляется.

Дьявол, оказывается, ревность — довольно противное чувство, вызывающее, как минимум, кислый привкус на языке.

Поскольку мои красотки на все предложения с местом обитания лишь пожимают плечами, предоставив выбор мне, то я останавливаюсь на чем-то среднем. Небольшом двухэтажном бунгало на воде с собственным небольшим бассейном на нижней террасе.

По глазам, голубым и карим, понимаю, что угадал.

— Это всё наше? — с придыханием уточняет Амина, в то время как Юля лишь хлопает длиннющими ресницами, слегка приоткрывая идеальные губы.

— Наше, — подмигиваю дочке. — Можешь первая выбрать комнату.

Предлагать два раза не приходится, кудряшка уносится вперед, я же сосредотачиваюсь на самой красивой девушке на свете, заставляющей мое сердце стучать в два раза чаще.

— Юль, а тебе как? Нравится? Если захочешь, можем…

— Давид, прекрати, тут сказочно, — обрывает она мою речь, не дослушав. — Я же за границей, можно сказать, ни разу в жизни не была. Не считая того раза, когда прилетела к тебе в Турцию семь лет назад.

— Прости за это, родная, — подхожу к ней ближе и убираю за ухо волнистый локон, выбившийся из свободно заколотого пучка.

Что очень радует, она не отшатывается, а лишь на секунду прикрывает веки, пряча глаза цвета неба. Будто, как и я, хочет более полно впитать мое прикосновение.

— Папа, мама, — кричит Амина, разрывая волшебный момент, — я выбрала. Идите скорее, покажу.

Самое время, уговариваю себя.

Еще бы немного, и я вряд ли смог остановиться, чтобы не коснуться желанной женщины снова. Только уже не руками, а губами ее безумно