Ненависть и наслаждение - Шанора Уильямс

Там написаны слова: Храни это у себя, малыш. И всегда оставайся сильным.

Я буквально слышу, как папа произносит эти слова, почти как шепот мне на ухо.

— Он дал это тебе? — уточняю я.

Драко едва заметно кивает.

— Достаточно доказательств?

Итак. Одна только эта фотография стоит тысячи слов. В чернилах скрыта любовь. Уважение. Эти люди были близки. Драко смотрел на папу с благоговением. То, как он наклонился к нему, словно чтобы убедиться, что отец рядом.

— Есть еще? — Я спрашиваю.

— Несколько, в хранилище моего отца.

Ворчание отрывает меня от моих мыслей, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть Диего и Гильермо, несущих обнаженного Генри к внедорожнику. Драко касается моей щеки, и когда я снова смотрю на него, солнцезащитных очков на нем уже нет.

— Он хотел этого, Джианна. Ты ненавидишь меня за то, что я делаю, но пришло время перестать бороться с этим. Такой я есть. Так я живу. И я завязал с этими играми. Я больше не хочу причинять тебе боль.

Я киваю, с трудом сглатывая.

— Тогда не делай мне больно.

Он глубоко вздыхает, когда я возвращаю ему фотографию. Драко снова засовывает ее в задний карман, а затем кладет руку мне на поясницу, направляя меня обратно к внедорожнику.

— Ты все еще мне не доверяешь, — говорю я, когда мы находимся на полпути к машине.

Он не отвечает, потому что не доверяет мне.

— Больше никаких игр, — говорит он твердым и низким голосом.

Я начинаю говорить, когда мы приближаемся к внедорожнику, но как только открываю рот, что-то гремит, и земля буквально трясется вокруг нас. Задыхаясь, я смотрю направо и вижу, что серебристый «Мерседес» взорвался. Огонь взметается вверх, дым мгновенно поднимается в воздух.

Охранники на дороге начинают кричать, бросаясь к машинам. Гильермо и Диего в мгновение ока бросают Генри на грунтовую дорожку и тоже бегут к машинам.

Но в считанные секунды вторая машина тоже взрывается, отправляя троих охранников обратно в голубое поле.

Крик вырывается из меня, когда меня бросают на землю.

Глава 22

Драко сверху на мне, дышит тяжело и часто. Шипы от цветов колют меня в спину и в руки, я кричу от боли, но мой крик заглушает другой взрыв.

Этот взрыв оглушает меня. Он ближе. В моих ушах звенит, глаза Драко крепко зажмурены, зубы стиснуты, пока он пытается вынести шум. Пламя поднимается позади него, стремясь к небу. Шипы теперь кажутся намного острее, они вонзаются в мою кожу.

Мне кажется, я плачу. Кричу. Я не знаю. Не могу сказать.

Мне больно. Везде.

Глаза Драко распахиваются, когда он наконец вскакивает, но быстро приседает, чтобы погладить меня по подбородку. Он что-то кричит, но я его не слышу. Затем он поворачивается, в считанные секунды вытаскивает пистолет и бросается прочь.

Теперь я слышу свои стоны. Вижу тропинку всего в нескольких шагах от себя и перекатываюсь к ней, мои ноги и руки пронзают шипы, пока я не приземляюсь туда, где нет шипов.

Я поднимаю руки вверх. Они все в крови.

Потом я смотрю на машины. Их разнесло на куски. Часть обломков окружает меня. Что-то тяжелое и теплое пробегает по моему животу, и я смотрю вниз, замечая Сильвию, скользящую по мне, снова пробирающуюся сквозь цветы, исчезающую в синеве.

Слишком потрясенная, чтобы паниковать, кричать или плакать, я пытаюсь сесть, опираясь на свои окровавленные руки. Грязь попадает в раны и жжет, но я справляюсь. Тень нависает надо мной, пока я пытаюсь встать, и кто-то толкает меня обратно на землю.

Он переступает через меня, его ноги теперь за моей головой, и он насмешливо смотрит на меня сверху вниз.

Я не знаю этого человека.

Это не один из охранников.

Он хватает меня за руку и поднимает, перекидывая меня через плечо, и начинает бежать по полю.

Вся моя боль утихает, адреналин ужаса снова наполняет меня. Я слышу, как кричат мужчины. Слышу, как Драко кричит в ярости, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит.

Откуда, черт возьми, взялся этот человек и как он прошел мимо охраны? Мимо Драко?

Я кричу во всю глотку, зову Драко, как в тот ужасный день в подвале. Я кричу, пока у меня не начинает першить в горле, но мужчина продолжает бежать, крепко держа меня, даже когда я сопротивляюсь и брыкаюсь. Он слишком силен.

Наконец я вижу Драко, спешащего по тропинке. Я кричу еще раз, когда понимаю, что он ищет меня.

— Драко!

Он слышит меня, замечает нас и начинает бежать ко мне, тяжело передвигая ногами, с пистолетом в руке.

Но мужчина продолжает бежать, тяжело дыша. Я не перестаю брыкаться, даже когда кровь стекает по моим рукам и лицу.

Фигура Драко отдаляется, когда незнакомец бежит между домами, и я в панике снова кричу. Машины сигналят, шины визжат, когда мужчина бежит по маленькому городку.

Прежде чем успеваю понять, что-то темное накрывает мою голову, и я приземляюсь на твердую поверхность. Я слышу, как закрывается дверь, и мужчина кричит кому-то, чтобы он поторопился, черт возьми. Я нахожусь в автомобиле. Пол твердый, сделан из металла.

Машина трогается с места с громким визгом шин, и я врезаюсь в стену. Я срываю мешок с головы и глубоко вдыхаю. Но когда поворачиваюсь, чтобы посмотреть, прямо мне в лицо направлен пистолет.

— Попробуешь что-нибудь сделать, и я вышибу тебе гребаные мозги, — говорит мужчина, свободно владеющий английским. Он явно латиноамериканец. Его волосы торчат торчком, а кожа очень загорелая. Один его глаз мутный, как будто он слеп на этот глаз, над бровью порез.

В панике я выглядываю в заднее окно и вижу Драко.

— Драко! Я здесь! Драко! — Я кричу, прислоняясь к окну, барабаня по нему окровавленными руками, пока он осматривает окрестности. — Драко!

Он видит меня в фургоне и снова начинает бежать, приближаясь ко мне с двумя охранниками позади. Мужчина с пистолетом тихо ругается, когда фургон останавливается. Я смотрю через лобовое стекло и вижу движение. Слишком много машин, чтобы проехать через них.

— Езжай через переулок! Поехали! — кричит он водителю. Драко приближается. Я дергаю за ручку двери, но она заперта. Снова барабаня по окровавленному стеклу, я толкаю своим телом дверь, надеясь, что она как-нибудь откроется.

Раздаются выстрелы, когда водитель резко поворачивает руль, а Драко и охранники прячутся за другими машинами, открывая ответный огонь. Но уже слишком поздно.

Фургон скрипит и сворачивает в узкий переулок. Зеркала сбиваются, летят искры, когда фургон пытается проехать