Тихоня для бабника (СИ) - Ольга Корк

Уля оставила так же, как и свои вещи. Мы ей сейчас были не нужны. А все из-за моего языка.

Я старше, как ни крути, опытнее, пусть не в серьезных отношениях: тут мы оба как младенцы, но хотя бы в жизненных ситуациях. И если подумать, в чем я могу винить девчонку? С чего вчера начал психовать? Потому что я приехал, а она меня не ждала дома? Так я знал, что ее не будет. Оксане Сергеевне требовались внимание и забота, помощь. Естественно, Уля не оставила бы ее одну после операции и уж тем более мы не могли отпустить женщину самостоятельно добираться до санатория. Знал, сам договаривался со Стасом и скучал. Скучал так, что с ума сходил. А козочка взяла и вспомнила друга в момент, когда я ее обнимал. Да что там обнимал, еще пару секунд и я бы просто унес ее в спальню.

Ревность — вот новое чувство для меня. Я думал, любовь преподносит сюрпризы, но она добрее, мягче. А вот ревность, полыхнувшая белыми пятнами перед глазами, до зубного скрежета, до сжатых кулаков — стала полной неожиданностью. Да и к кому ревновать?! К Стасу? Да Герасимов, если узнает, только идиотом меня назовет и будет прав!

Наговорил девчонке всякого, не подумавши, на эмоциях, она и сбежала. Сам ее добивался, уговаривал попробовать, убеждал, что малыш любви не помеха, а при первом же споре ляпнул такое. Ладно хоть бабой с прицепом не назвал, сам себя бы не простил.

Вздохнув, поплелся в ванную, нужно умыться и собрать осколки. Подмести, пропылесосить, чего доброго Зевс лапы поранит!

Выгнав его на лоджию, принялся за уборку, стараясь не думать об Ульке.

— Нужно дать ей успокоиться, — убеждал я себя, — коза мелкая, в чс меня сунула!

Это я выяснил после нескольких попыток дозвониться. Ну не могла она телефон отключить, пока мама не дома!

Старательно отгоняя мысли, что могло произойти все что угодно, я тщательно работал пылесосом, но не выдержал, схватив трубку, набрал самарский номер телефона. Только один человек мог мне помочь.

— Ань, привет…

— О, Сергеев, извини, я тут немного яблоко ем, — Алексеева смачно хрустнула тем самым яблоком.

— Пофигу, Ань, выручи, а?

Судя по всему, мой тон к шуткам не располагал, или Аня так хорошо чувствовала настроение собеседников, но из ее голоса тут же исчезла обычная веселость и она с тревогой спросила:

— Ром, что случилось?

— Мы вчера с Улей немного поссорились, и она телефон отключила. Не знаю, или в чс меня кинула. Я волнуюсь, позвони ей, пожалуйста. Мне нужно знать, что с ней все в порядке, Ань. Мне это важно!

— Млин, Сергеев, вот умеешь ты порадовать! Жди, сейчас перезвоню.

И не став ни о чем спрашивать, Аня сбросила вызов.

Окинув взглядом батарею мусорных пакетов в коридоре и убранную квартиру, пошел выпускать пленника, который весь уже исскулился.

— Пойдем, братан, быстро прогуляемся к мусорным бакам и домой. Настроение дерьмо.

Судя по виду Зевса, он тоже не был настроен на веселье. Потрясающе умный пес все же мне попался, хоть и хитрожопый.

На улице мы провели не более двадцати минут, еще пятнадцать ушло на помывку лап и десять, чтобы сделать нам завтрак.

Вообще-то я собирался насыпать Зевсу сухого корма, но, кажется, он был против. Судя по перевернутой лапой чашке — категорически против. Пришлось отдавать ему последнюю порцию супа. А себе жарит яйца. Все это время я ждал звонка от Ани, а его все не было, что не улучшало мне настроения.

Я написал, наверное, штук двадцать сообщений в мессенджер Алексеевой, но они висели непрочитанными, номер ее был занят и только это вселяло надежду, что Аня все это время разговаривает с Улей.

Звонок раздался, когда я мыл тарелку.

— Да, Ань?

— Знаешь что, Сергеев?

— Улька, Ань, скажи, что с Улькой все нормально!

— Нормально… Ревет, посыпает голову пеплом, но в целом нормально, я ее час успокаивала и вот знаешь, Ром, поверить не могу, что говорю это снова, но я тебя терпеть не могу!

— Я тоже себя. Спасибо, Ань. Она тебе все рассказала?

— В общих чертах. Ром, ну она ж девчонка совсем, с ней понятно, ты-то какого черта творишь?

— А я идиот ревнивый и заносчивый. Остановиться вовремя не смог. Соскучился, а она пошутила. Меня и понесло, не заткнуть.

Опустив голову, я сидел на стуле и старался что-то объяснить Ане, но в голове так и звучала ее фраза: "Ревет", господи, да ей де нервничать нельзя, маленькой моей.

— Отелло доморощенный, надеюсь, ты хоть не думаешь, что это окончательный ваш разрыв?

— Да счазз! Какой разры… погоди, Улька что, решила, что у нас все закончено?

Я аж со стула вскочил, как меня обрадовала эта новость.

— Угу, она там ваше несложившееся счастье оплакивает. Балдуся.

— Жопу надеру! Сейчас к ней поеду, поймаю и надеру! Нет, сначала зацелую, потом надеру!

— Эй, полегче там, она у тебя вообще-то в положении. Кстати, поздравляю, так вот, дай ей хоть немного успокоиться.

— Да какой успокоиться, если она там фигню всякую придумывает, Ань!

— Ром, у нее первая любовь настоящая, первая трагедия такого масштаба, дай девочке в себя прийти. Она тебя все равно не пустит. А давить сейчас не вариант.

Поговорив еще пару минут, мы попрощались, и как бы мне ни хотелось вот прям сейчас лететь к Ульке, Аня была права в одном: давить на упрямцу нельзя, а успокоиться нужно, причем обоим. Завтра, я обязательно поеду к ней завтра с самого утра!

Кто ж знал, что у вселенной на меня были совсем другие планы в это воскресенье?!

* * *

Утром встал с одной целью — Ульяна. Хватит. Я соскучился. И вообще, что бы ни говорила Анька, уверен, чем дольше буду откладывать разговор, тем больше успеет Улька придумать всяких отговорок, дурочка гордая.

Поэтому быстро выпив кофе, потянул Зевса на прогулку, брать его с собой не собирался, во-первых, не понятно, как пойдет наш с Улей разговор, а во-вторых, не уверен, что пса не посчитают за нечестный прием. Я бы посчитал. Его влюбленный в Ульку взгляд умных глаз вполне себе хороший инструмент для манипуляций. Но я не хочу, чтобы Романова вернулась ко мне из-за любви к собаке.

Зевс, ошалевший от ранней прогулки, таскал меня по скверу сорок минут, прежде чем наконец нашел тот самый куст, под которым соизволил сделать все свои важные дела. А потом я ходил с волшебным пакетом еще полчаса, пока Зевс у каждого дерева