Слишком хорошая няня - Ашира Хаан

из-за моей глупости в свои пять лет того, чего многие и до старости так и не познают?

— Пошли на кухню, — говорю я и подсаживаю ее на руки.

У кухонного островка сгружаю на стол, где она устраивается, болтая ногами.

Достаю из шкафа кастрюлю, рис, сахар, из холодильника — молоко.

И прошу:

— Научи меня варить рисовую кашу. Ты же умеешь?

— Конечно! — оскорбленная в лучших чувствах Дина смотрит на своего зайца — мол, глянь, что отец творит. — Только молоко убери!

— Почему?

— На молоке скучно.

Пожимаю плечами, убираю пакет обратно в холодильник.

Дина пищит:

— Нет, нет! Стой! Достань апельсиновый сок!

— Каша на апельсиновом соке? — поднимаю я брови.

Дина важно кивает:

— Ничего ты, папа, не умеешь! — выносит она приговор.

В воздухе остается висеть: «Не то, что Лала».

Кто же спорит.

И снова безумно ноет в груди. Там, слева.

49

«Лариса, вас ожидает водитель Александр».

Вздрагиваю от строчки на экране телефона.

На мгновение сердце обрывается, но потом возвращается на место, и я ругаю себя, сбегая по лестнице пешком, чтобы не ждать лифта. С чего бы Александр стал бы ездить на китайской развалюхе?

Такси по утрам — это часть соцпакета от моей новой работы. После того, как пару раз я приехала замерзшая и злая после ожидания автобуса в минус двадцать, мой новый начальник просто уведомил меня, что теперь ежедневно, в одно и то же время, у дома будет ждать машина. И ушел, не слушая моих оправданий, что я даже не опоздала же!

Работа оказалась просто волшебной. Кроме начальника, который с таким же равнодушно-мрачным видом, с каким сообщал о такси, мог поставить на стол стаканчик кофе, положить булочку с маком или буквально швырнуть, не глядя, навороченные наушники с шумоподавлением, чтобы мне не мешала болтовня рекламного отдела — там еще были сказочные коллеги. С первого же дня они взяли надо мной шефство: показывали лучшие места для обедов, проводили экскурсию по многоэтажному офису, рассказывая, где у нас тут корпоративный спортзал, где кинотеатр для сотрудников, а где можно поваляться на пуфиках со свежевыжатым соком или поиграть в «плойку».

Каждая моя идея принималась на ура, вместо испытательного срока мне пообещали премию и выделили бюджет на все задумки. Оказалось, что я была именно тем человеком, которого им долго не хватало, но владелец не знал, как его можно назвать, чтобы начать искать.

Иногда казалось, что я сплю.

Хотя ведь и предыдущая моя работа тоже была не каторгой.

Но в этом раю был один огромный минус.

Начальство настаивало, чтобы никто не задерживался после окончания рабочего дня.

«Это будет расцениваться как непрофессионализм и сознательный саботаж. Вы должны хорошо отдыхать, чтобы хорошо работать».

Иногда я оставалась позаниматься в зале или посмотреть кино, но одной было скучно. Приходилось ехать домой.

Где у двери квартиры меня регулярно встречал симпатичный крафтовый пакетик с упаковками малины, ежевики и голубики. Иногда — букет цветов. Иногда — конфеты. Я знала, что на маленькой карточке, потерявшейся среди пионов, будет изящная «Р» — больше дарить все равно было некому.

Еще Роберт, как мог, развлекал меня по выходным.

Временами бабушке было не до нас, и тогда мы отправлялись в театр или на выставку вдвоем. А потом сидели где-нибудь в уютном кафе на пять столиков и пили чай под метель за окнами.

— Неужели тебе субботним вечером больше некуда деться? — бесцеремонно интересуюсь я, отпивая глоток густого горячего шоколада. Его проще есть ложечкой, но я упорно пытаюсь добиться от напитка жидкой консистенции.

— Этим субботним вечером я именно там, где хочу быть, — сверкает он глазами.

Время от времени я ловлю на себе оценивающие взгляды студенток, сидящих с ноутбуками в углу. Еще бы — рядом со мной такой шикарный мужчина в темно-голубом свитере крупной вязки, с падающими на глаза прядями темных волос и дорогущими часами на запястье.

Любая хотела бы быть на моем месте.

Кроме меня.

— Прекращай, — прошу я, морщась. — Иначе я напомню, из-за кого мы расстались.

— Между прочим, — замечает Роберт. — Ты могла мне позвонить, чтобы я подтвердил, что сам, дурак, к тебе лез.

— И ты бы подтвердил? — поднимаю я брови.

— Ну, конечно, — недоуменно крутит головой. — Я же не совсем урод.

Именно поэтому я сейчас с ним и дружу. Потому что он «не совсем урод». Даже наоборот.

Просто…

— Нет, ничего бы не изменилось, — подумав, говорю я. — Ему нужна совсем другая женщина.

— Да брось…

— Сам брось. Если бы не случайность, нам с ним даже встретиться было бы негде. Это хорошо объясняет, почему он не знал, как вместить меня в свою жизнь. Он с такими людьми просто не общается. У него нет ячейки подходящей формы, куда меня вставить.

— Красивая метафора, — смеется Роберт. — А у меня… — он задумывается. — А у меня, похоже есть такая ячейка. А? Лар?

Набираю воздух в легкие, чтобы в очередной раз мягко, но твердо объяснить ему, что ничего, кроме театров и чаепитий у бабушки между нами быть не может, но в этот момент телефон Роберта, лежащий экраном вниз, начинает вибрировать, и тот жестом просит меня подождать.

Пожимаю плечами, снова касаюсь губами густой шоколадной массы. Лучший напиток для холодного февраля.

И чуть не давлюсь приторной сладостью, услышав, как…

— С Ларой, — говорит кому-то в трубке Роберт и ухмыляется, когда я начинаю откашливаться от попавшего не в то горло шоколада.

На мой очень вопросительный вид только машет головой и продолжает лыбиться.

— Побесить тебя, что ли… — задумчиво тянет он. Но решает: — Ладно, не буду. Мы просто пьем чай в кафе.

Я начинаю догадываться, с кем он говорит.

— А сам ей позвонить не мог? — интересуется Роберт, и у меня больше не остается сомнений.

Выслушав ответ, он делает большие глаза и прикрывает микрофон телефона рукой:

— Лар, ты что, его заблокировала везде?!

— Ага, — киваю я с независимым видом и беру чашку дрожащими руками.

Роберт прижимает трубку плечом и показывает мне большие пальцы. Еще минуту или две слушает, что ему говорит Александр, а потом смотрит на меня, тяжело вздыхает и говорит:

— Ладно. Помни мою доброту.

Он протягивает мне телефон, и в первое мгновение мне хочется вытереть о штаны вспотевшие руки и срочно посмотреться в зеркало — не размазалась ли тушь.

Беру телефон, еще теплый от рук Роберта.

Сердце проваливается куда-то в желудок, когда я слышу знакомый голос.

И еще хочется рыдать.

— Привет, Лар, — говорит Александр.

Мне приходится продышать первые несколько